Блондин, увидев Сарефа, внезапно приободрился. Сделав резкое замысловатое движение рукой, он направил цветные огненные шары в воздух, где они стали так стремительно крутиться, что словно превратились в цветных змей, которые яркими росчерками рассекали вечерний сумрак. А затем… он направил руку на него, Сарефа. И огненные змеи устремились к нему. Сареф сначала было испугался… но потом увидел, что цветные огоньки всего лишь кружатся вокруг его рук, ног и живота… и, стоило признать, это было довольно красиво. Этот эффект длился секунд двадцать, после чего огненные змейки снова вернулись к хозяину и, замедлив свой полёт, цветными шарами продолжили над ним кружиться.
Артист же довольно посмотрел на Сарефа. И когда тот с одобрением потянулся в карман, чтобы наградить его несколькими серебряными монетами… то в который раз увидел, как мерцает на левом плече клановая нашивка. Всё было понятно. Артист, разумеется, тоже увидел, что к нему приближается потенциально обеспеченный зритель, и потому устроил это маленькое представление в надежде на награду. И всё же… Сарефу понравилось. Так что блондин, наверное, заслужил свою пару серебряных монет.
Покинув первого артиста, Сареф увидел выступающую женщину с крокодилом. Вокруг неё были расставлены искусственные препятствия в виде лесенок и подвесных мостков. К сожалению, крокодил по ним не ходил. Вероятно, с этой частью выступления женщина уже закончила. Сейчас её питомец лежал, перевернувшись на спину, а женщина, вероятно, за умеренную плату позволяла маленьким детям пройтись по крокодильему брюху. Сареф лично наблюдал, как орчонок в богатых одеждах, сжав кулак и с сосредоточенным выражением на лице ступает на крокодила. И тот начинает смешно дёргаться, фырчать и дрыгать лапами. Напряжение сходит с лица мальчишки, и он с улыбкой проходит несколько раз туда-сюда. Хотя по первой его реакции не казалось, что ему было так уж весело. Но, судя по его одежде и осанке, орчонок был из знатных ханств, и потому стоило поддерживать репутацию, чтобы никто вдруг не подумал, что он испугался этого крокодила.
Сареф пошёл дальше. Бегать по мосткам крокодил, вероятно, уже не будет, а смотреть, как по крокодилу ходят маленькие дети, ему было не хотелось. А вот дальше… дальше зрелище обещало быть интересным. Там выступали ещё двое молодых людей с питомцем. Парень наигрывал на флейте замысловатую мелодию, а девушка танцевала… а по её телу быстро-быстро бегала огненная саламандра. В сумраке зрелище было просто потрясающим, казалось, что девушка кружилась с танцующим огоньком. И хотя саламандра ярко светилась, искрила, а в некоторые моменты даже вспыхивала ярким пламенем, непохоже, чтобы девушке, облачённой в яркий, блестящий и, стоило признать, довольно вызывающий наряд танцовщицы, было больно. С восторгом Сареф подошёл посмотреть на выступающих… ровно для того, чтобы через несколько секунд горько пожалеть об этом. Потому что слишком поздно он понял,
Сареф даже предположить не мог, что судьба снова сведёт его с этими людьми. Джаспер и Яника. Очередная болезненная оплеуха из прошлого. За что? За что с ним так? Разве он мало страдал? Разве мало вынес в свой адрес подлости и предательства? Разве не для того он всё это затеял, чтобы избежать ещё больших подлости и предательства? Так почему?!
И всё же Сареф не нашёл в себе силы уйти прямо сейчас. Он жадно изучал своих старых друзей и не мог не признать того, какими же они выглядели счастливыми. Яника с полной страстью отдавалась танцу с огненной саламандрой, и в толпе то и дело слышались восхищённые вздохи. А Джаспер наигрывал и наигрывал на своей флейте, и Сареф видел, с каким восхищением он смотрел на Янику. И глядя на то, с какой точностью Яника слушалась каждого музыкального движения, Сареф с горечью понимал, что они теперь — пара. Она выбрала его. Конечно, она выбрала его. Да и был ли у него, ущербного мальчишки, хоть какой-то шанс хоть когда-нибудь?
Сареф при этом прекрасно видел и все их недостатки. На блестящем жилете Джаспера то тут, то там виднелись выступающие нитки, надрывы, в одном месте даже не хватало блестящей медной пуговицы. Чёрные штаны выглядели старыми и вылинявшими, а уж за обувь и говорить не приходилось: башмаки, старые-престарые, истоптанные и державшиеся на одном честном слове. Меткий глаз Сарефа, используя высокий Интеллект, мстительно подмечал разные мелочи, даром что в сумерках подобное не каждый сумел бы разглядеть. Хотя здесь, конечно, спасало клановое благословление Джеминид на ночное зрение. Наверняка не лучше выглядела и одежда Яники. Конечно, из-за танца и мерцания Саламандры всех недостатков пока было не разглядеть, но факт, что девушка танцевала босиком на песке безо всякой обуви, уже о многом говорил.
