Вот и вся география бесшумной оккупации. Анджела запомнила наизусть все, что рассказала Саманта. Беседа, конечно, записывалась, и у Анджелы в кармане лежала флешка с аудио- и видеофайлами, а в папке – распечатка допроса. Но это так, дополнительные доказательства и улики. Все, что Анджеле требовалось знать, сохранилось в ее прекрасной памяти, на которую она никогда не жаловалась. Сейчас она шла по туннелю шагом уже не гуляющим, но бодрым, энергичным. В голове разрозненные мысли и идеи оформились в план, который показался ей дерзким и даже сумасшедшим, но в простоте своей довольно эффективным. Не терпелось поскорее подняться на поверхность, чтобы сделать один очень важный звонок.
Створки лифта раздвинулись, заглотнули женщину и закрылись. Лифт начал стремительный подъем. Анджела взглянула в зеркало. Усталые морщинки разбегались от уголков глаз, горящих воодушевлением из-под толстых стекол очков. Серый пиджак смялся и скособочился, узкая юбка покрылась складками, черные туфли посерели от пыли. Вид не самый презентабельный, но сейчас это не важно.
Запереть Саманту в герметично изолированной камере было правильным решением. Охранные нанороботы, которые вживленный ей в мозг чип мог молниеносно программировать на локальные задачи, оказались тем самым парализующим оружием, которое до сих позволяло коллаборантам избегать ареста. Но роботам необходим непосредственный контакт, они не всесильны. Сколько еще функций в них предусмотрено? Это предстоит выяснить, поэтому с Самантой будут продолжать работать и докладывать напрямую Анджеле. Самое главное уже известно, и это открывало простор для принятия решений.
Створки разошлись в стороны и выпустили Анджелу в утонувшую во мраке комнату. Она включила фонарик на айфоне и осветила путь к двери, ведущей наружу. Прошла, как по минному полю, стараясь не наступать на мусор.
Ночь встретила свежестью и прохладой, черным небом, усыпанным яркими звездами, и истончившимся серпом луны. Анджела остановилась, едва переступив порог, вдохнула бодрящий сладкий воздух, задрала голову к звездному небосклону. Что нашли слезливые глупцы в этих бездушных белых точках, пронеслась в голове мысль. Воспевают, поэмы пишут, оды слагают. Идиоты! Не понимают, сколько опасностей скрывается там, в далеких бескрайних глубинах космоса, и как легко одна из них может достичь Земли и сделать людей беззащитными перед ее лицом.
В паре десятков метров от входа стоял хаммер, тарахтя мощным дизельным двигателем и ожидая ее, чтобы отвезти в аэропорт. Пора было возвращаться в Вашингтон и готовить доклад для президента. Но прежде позвонить.
Она достала телефон, набрала номер и, когда на том конце ответили, сказала мягким, почти добрым голосом:
– Добрый вечер, Джонни…
На улицу выползли только после обеда. Пасмурное небо так и не разродилось дождем, но Софья тем не менее настояла на том, чтобы взять зонт. Нести его в руках пришлось, разумеется, Эрику.
Цель – Лувр. Была, во всяком случае, назначена на этот день. Но, доехав до центральной станции и потолкавшись в толпе с полчаса, Эрик с Софьей поняли, что опять не успеют в знаменитый музей. Там и целого-то дня мало будет, а приходить за пару-тройку часов до закрытия вообще бессмысленно. Вместо этого решили погулять по Елисейским Полям.
Путь на одноименную станцию с центральной занял около пятнадцати минут, и за это время Эрика успели пару раз пихнуть и обругать, а Софье тяжелыми армейскими сапогами отдавили палец на ноге и даже не подумали извиниться, несмотря на то что девушка вскрикнула от боли. Эрик кинулся было вслед за обидчиком, собираясь призвать того к ответу, даже ботов привел в готовность, но Софья окликнула, поманила обратно, сказала, что не стоит заморачиваться на тупиц и хамов. Но при этом пообещала, что первой плюнет в рожу тому, кто назовет французских мужчин галантными.
Сели на свободную скамейку на перроне. Софья порылась в сумочке, достала дезинфицирующие салфетки и протерла кровоточащую ссадину на большом пальце ноги, а Эрик бережно наложил на рану пластырь. Софья решила в Париже сандалии больше не носить. Чревато. Галоши или болотные сапоги сгодятся лучше.
Поднявшись на поверхность со станции Елисейские Поля, Эрик и Софья неожиданно для себя оказались посреди огромного скопления народа. Первой реакцией было: «Ух, круто!» – ведь можно и красотами полюбоваться, и полезным делом заняться. Но скоро стало понятно: здесь что-то не так.
Слышались крики и рев толпы, где-то надрывался мегафон, били стекло, на разные голоса завывали сирены. Эрик насторожился, принялся тревожно озираться по сторонам, пытаясь глядеть поверх голов прохожих и толпящихся впереди людей. Софья напряглась, опасливо прикрыла руками живот.