Внутри тоже было изумительно красиво. Дорогие бутики и рестораны, кафе и лавки деликатесов, винные супермаркеты и торговые точки именитых марок. Галерея утопала в роскоши и производила достойное впечатление. И да – здесь, по крайней мере на некоторых этажах, в воздухе витал аромат шоколада и дорогих духов. Эрик наблюдал за Софьей, и его сердце таяло от радости: выражение умиления и восторга не сходило с ее лица; словно ребенок, попавший в сказку, она восхищенно озиралась по сторонам, глаза ее сияли. Софья наконец оказалась в том Париже, о котором мечтала с юности.
Они гуляли по галерее до самого закрытия, успев попить эспрессо с круассанами и шоколадом, поесть мороженного и даже посетить открытую дегустацию вин. К вину они, конечно, не притронулись, но поклевать десертный сыр с виноградом и соленым печеньем им удалось.
В отель вернулись с чувством выполненного долга. В галерее Лафайет получилось совместить приятное с полезным: все этажи знаменитого торгового центра кишели людьми – парижанами и туристами.
Ужинать не хотелось. Приняв душ, улеглись в постель. Эрик собрался было включить телевизор и пощелкать по каналам, но проницательная Софья предусмотрительно спрятала пульт дистанционного управления и теперь с улыбочкой наблюдала за метаниями Эрика. Он внимательно осматривал комнату, выдвигал ящики, даже заглядывал под кровать. Собравшись звонить в хаускипинг, заметил насмешливое выражение глаз Софьи и ее лукавую улыбку. Он вернул трубку телефона на рычаг, подошел к укрытой по самое горло подруге.
– Так, давай, колись, где пульт? – шутливо потребовал он. – По глазам вижу, твоих рук дело.
– Ну может и моих… – промурлыкала она, – а ты хорошенечко поищи, может, найдешь что-то поинтереснее, чем какой-то дурацкий пульт?
– Ну смотри, – грозно предупредил Эрик, – начинаю поиски.
Он приподнял кромку одеяла у ее ног и, словно змея, вполз в теплый уютный полумрак…
Час спустя, когда Софья умиротворенно дремала, Эрик наконец получил обратно пульт от телевизора, обнаружив пропажу под подушкой у Софьи. Осторожно вытянув его, он нажал засаленную кнопку включения и сразу убавил громкость почти до минимума. К счастью, девушка была не очень привередлива и спать могла даже при тихо бормочущем телевизоре. Утверждала также, что он помогает уснуть… если, конечно, на экране не эротика.
Передавали вечерний выпуск новостей. Вещал канал «France 24» устами чернокожего, бритого наголо диктора. Светлый пиджак и серая рубашка контрастировали с угольно черным цветом кожи, а торчащий из нагрудного кармана алый платок добавлял изысканности и шарма. На безупречном английском с аристократическим британским прононсом диктор рассказывал о прошедшей сегодня днем на Елисейских полях демонстрации и столкновениях между националистами и активистами-антифашистами. Сообщалось о двух убитых и более тридцати раненных, по последним данным на этот час. Похоже, мы вовремя оттуда свалили, обрадованно заключил Эрик.
Далее следовал репортаж из Лондона о прошедшей на Трафальгар-сквер манифестации, организованной радикально настроенными мусульманами. Камера показала панораму площади, заполненной людьми, многие из которых были одеты в светлые просторные одеяния и серые жилетки, на головах куфии или белые молитвенные шапочки. Затем камера выхватила трибуну. На ней бородатый мужчина в тюрбане, воздев указательный палец к небу и брызжа слюной, изрыгал яростные проклятья в адрес леймов, которые, по его словам, призвали к неслыханному – слиянию правоверных мусульман с кафирами[5]. Следующий кадр продемонстрировал развернутые над толпой транспаранты и плакаты с прокламациями, некоторые на английском, другие выведены арабской вязью. Волосы у Эрика встали дыбом, когда прочел: «Нет слиянию с пожирателями свинины!», «Долой Лейм – порождение Шайтана!», «Слияние с кафиром – позор мусульманина!», «Лейм – харам!».
Эрик ошарашенно выронил пульт из рук, покосился на отвернувшуюся на бок Софью. Она, похоже, крепко спала и всего этого не слышала, иначе наверняка уже материлась бы на чем свет стоит.
Затем видеоряд сменился отрывком из интервью, взятого корреспондентом «France 24» здесь же, на площади, у главного имама одной из лондонских мечетей, Мухаммеда абу-Валеда, известного своими радикальными взглядами. В ответ на вопрос корреспондента, почему они выступают против Лейма и пришельцев, он отвечал так:
– Поскольку леймы не упомянули имя Всевышнего и не заявили о своей приверженности идеям и ценностям ислама, а как раз наоборот – объявили о богопротивных намерениях слить воедино правоверных мусульман с грязными кафирами, мы совершенно справедливо приняли решение объявить леймов врагами ислама. На днях будет вынесена фетва, которая подтвердит законность нашего суждения. Лейм – зло, а пришельцы, несущие его нам, – искусители, посланные на Землю Шайтаном, дабы совратить истинных мусульман и отвернуть их от веры.