Восхождение полностью

– Стать сверхчеловеком, вот о чем вы мечтаете, Алексей Юрьевич, – протянула доцент тоном инспектора, изобличающего преступника. – Ах, эта древняя мечта! Сколько крови и людских страданий вызвало за всю историю человечества стремление некоторых лиц к превосходству над другими, особенно в середине двадцатого столетия. Сверхлюди, высшая раса, евгеника, трансчеловечество, Лейм – это всё понятия одного ряда.

– Никак не возьму в толк, – сказал директор, удивленно разводя руками, – что именно в желании улучшить себя заставляет вас проводить такие безумные параллели между Леймом и нацизмом?

– Как же вы не понимаете, что во всех этих явлениях человек перестает быть самим собой и становится непонятно кем. Кем угодно, но не гомо сапиенс.

– Цель – не стать лучше, чем другие. Цель – просто стать лучше. Не будет избранных, счастливее станут все. И не за счет друг друга, не за счет уничтожения или угнетения себе подобных, а в результате внедрения новых технологий, которые человечество рано или поздно разработало бы своими силами. Если, конечно, прежде не сгинуло бы в пучине глобальной ядерной войны или не вымерло бы, повстречавшись со смертельно опасным мутировавшим вирусом. Вся разница лишь в том, что сегодня у нас есть шанс сделать один большой шаг вперед. Даже не шаг, а рывок, прыжок! Встать на уровень тех, кто готов даровать нам бесплатный билет в будущее.

– Бесплатный, – передразнил протоиерей, – эх, надо ли повторять, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке?

– Пришельцы честно и откровенно проинформировали нас о собственных мотивах и о том, каких выгод они ждут от подключения человечества к Лейму. Но восхождение произойдет, подчеркиваю, не за чей-то счет. Всем станет лучше, это просто взаимовыгодное сотрудничество.

– Вот вы повторяете слова этих безбожников, – укоризненно покачал головой отец Дмитрий, – а не думаете о миллионах верующих и о том, как этот ваш Лейм на них отразится, как христианам о спасении души своей молиться, когда все население Земли и в добавок еще множество инопланетных существ их молитвы слушать станут.

– Да что вы такое говорите, уважаемый, – возразил Зиминский, – наверняка при Лейме будет доступна некая опция приватности, но это технические детали. Если уж говорить о верующих, то даже им не будет от Лейма никакого вреда, одни только выгоды. Никто не запретит им молиться Господу.

– Почему вы так уверены в этом? – насторожился протоиерей.

– А зачем запрещать? Сами подумайте, зачем?

– А запрещать и не придется, сами откажутся, – зло вставила Денисенко. – Потому что людьми быть перестанут.

– Да что вы заладили как мантру: «остаться людьми», «перестать быть человеком»! – взорвался Зиминский. – Почему вы вообще решили, что это важно? А знаете, в каких случаях действительно надо стремиться к тому, чтобы оставаться человеком? Когда альтернатива – превратиться в зверя, опуститься до уровня животного. Вот когда надо вопить о необходимости сохранения человеческого облика. А если альтернативой является возможность возвыситься, стать лучше, чем просто гомо сапиенс, стать… мм, да, не побоюсь этого слова, сверхчеловеком, обрести надразум, вот тогда оставаться людьми – проклятье, которого следует избегать любой ценой.

– Да вы… – доцент Денисенко чуть не задымилась от гнева, интеллигентное лицо страшно исказилось.

Ведущая, видя, что страсти накаляются, поспешила объявить:

– Сейчас мы прервемся на рекламу, а далее продолжим обсуждения и поговорим о возможном влиянии Лейма вообще и пришельцев в частности на современную геополитику.

По экрану пробежала шумная заставка, после которой добрый женский голос принялся повествовать о прелестях подгузников «Хагги».

Эрик, задумчиво глядя в экран, пошарил рукой по тарелке в поисках бутербродов, но гладкая керамическая поверхность была пуста. Он взглянул на Софью, та виновато пожала плечами.

– Сделать еще? – предложила она.

– Да ладно, забудь, – отмахнулся Эрик, потом кивнул на экран, спросил: – Что скажешь?

– Ну, говорят, неплохие подгузники, – серьезно ответила Софья, – и этот йогурт тоже ничего… Да шучу я, шучу, успокойся. Дебаты очень показательны, наша так называемая интеллигенция, как всегда, тупит.

– Почему «так называемая»?

– Потому что «интеллигент» происходит от слова «интеллект», а эта дамочка, судя по ее позиции и аргументам, им не отягощена.

Эрик подумал, посасывая остатки чая в чашке, что Софья, может, и передергивает, но в целом права, а аргументы Зиминского имеют смысл: зачем цепляться за прошлое, которое так себе, когда впереди сияет будущее, затмевающее все, что человечеству до сих пор удалось достичь?

Вдруг ментальный интерфейс взорвался красным, перед внутренним взором замигала тревожная надпись:

«ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ НГОЗИ ЛУКЕБЕ – РАЗРЫВ НЕЙРОННЫХ ТКАНЕЙ ИНОРОДНЫМ ОБЪЕКТОМ, НЕОБРАТИМОЕ НАРУШЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ, ПОЛНЫЙ ОТКАЗ СИСТЕМЫ»

Эрик поперхнулся чаем, с ужасом воззрился на Софью, которая выронила свою чашку на диван, невольно зажала ладошкой рот.

Интерфейс продолжал сигналить о том, во что верилось с трудом.