– Все очень просто, – пустился в объяснения Вознесенский, глотнув воды из стакана. – Господь Бог сотворил Адама и Еву такими, какими задумал, и человек не вправе менять Божий замысел. Об этом свидетельствует Иов в словах, обращенных к Богу: «Твои руки трудились надо мною и образовали всего меня кругом… Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня, кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня, жизнь и милость даровал мне, и попечение Твое хранило дух мой… Ты вывел меня из чрева[6]». Бог сотворил человека таким, как задумал, и на то была у Него причина. Желал бы Он сотворить Адама в иной форме или с иными возможностями, Он бы сделал это. Повторю расхожую фразу, которая на слуху у большинства людей с самого младенчества: Господь сотворил человека по образу и подобию своему. Так какое же право имеем мы, люди, менять то, что задумал и создал Творец?
Священник оглядел всех присутствующих строгим взором из-под очков, словно учитель, выискивающий нашкодивших учеников. Пока что протоиерей не сказал ничего нового, поэтому участники дебатов и ведущая терпеливо молчали и ждали продолжения.
– Если человек не имеет права менять Божий замысел, то еще меньше прав делать это есть у существ, к человечеству отношения вообще никакого не имеющих! Я просто не представляю, как некоторые из нас могут всерьез обсуждать возможность того, чтобы позволить бездушной нелюди копаться в самой священной части Господнего творения – в наших душах.
Этот пафосный финал ведущая истолковала как сигнал к тому, чтобы передать слово другим гостям студии. Эрик заметил, что они смотрят на священника с плохо скрываемым сарказмом, наверняка накопилось ответных аргументов вагон и маленькая тележка.
– Благодарю вас, отец Дмитрий, – сказала ведущая и вежливо улыбнулась, потом взглянула на доцента.
– Как могли бы прокомментировать ситуацию с Леймом вы, уважаемая Ирина Романовна?
Дама тряхнула косичками, бросила едкий взгляд на священника, но обратилась к ведущей:
– Прежде всего, я бы хотела отметить, что его высокопреподобие был бы совершенно прав, если бы только не одно «но» – если принять существование Бога за данность. Если бы Бог существовал, то я и многие из моих коллег, бесспорно, согласились бы с уважаемым протоиереем в том, что бездушные инопланетяне не имеют ни морального, ни какого-либо иного права корректировать наши души…
– Позвольте, что значит «если бы Бог существовал»?! – возмущенно воскликнул церковный служитель, повернувшись к оппоненту. – Я не собираюсь опускаться до жалких теологических споров о существовании Господа, мне кажется, это и так…
– Уважаемый, я вас не перебивала, – от голоса доцента повеяло арктическим холодом. Она недобро зыркнула на протоиерея и продолжила: – В этой проблеме есть, однако, несколько иных морально-этических нюансов, к которым необходимо выработать отношение и которые, на мой взгляд, нам, людям, прояснить гораздо важнее, чем выслушивать цитаты из книг, написанных много столетий назад. Если бы я была верующей, я бы не стала отталкивать пришельцев и бездумно записывать их в стан безбожников. Разве не утверждает Библия, что Господь сотворил Вселенную? А раз так, то и леймы вполне могут считаться детьми Господа.
– А вас не смущает, что леймы, скорее всего, и слыхом не слыхивали о христианстве и, возможно, вообще о религии как таковой? – осмелился перебить доцента Зиминский.
– А когда это заботило Церковь? – парировала Денисенко. – Разве останавливал христианских миссионеров, скажем, в Южной Америке тот факт, что их подопечные понятия не имели о Христе и о христианстве? Если безбожник никогда прежде не слышал о Христе, это еще не значит, что он не может вступить в лоно Его церкви.
Эрик подумал, что протоиерей взбеленится при этих словах, даже напрягся, ожидая услышать грубую отповедь, но священник промолчал. Очевидно, был совершенно согласен с кандидатом философских наук или возразить, просто-напросто, оказалось нечего.
– Что касается собственно Лейма, – продолжала она, – то меня смущает то, что пришельцы рассматривают человека, как некую компьютерную программу, которую можно взять и переписать на нужный лад. Я далека от того, чтобы считать человека творением Господа, созданного по образу Его и подобию – достаточно посмотреть на то, что люди вытворяют с себе подобными…
– Это Дьявол в людях! – вставил протоиерей, но доцент в этот раз его просто проигнорировала.
– …а также на все несовершенства тела и психики человека…
– Это кара за первородный грех!
– …но тем не менее считаю, что грубое вмешательство в психику человека бездушными механизмами неэтично и аморально, а потому недопустимо. Да, то, что пришельцы описывают как результат восхождения на Лейм, – в самом деле благо, по-другому не назовешь. Но какой ценой? Ценой того, что человека, словно неживую куклу, словно механизм, редактируют и перекраивают, вживляя в него чуждые человеческой биологии устройства.