Камера показала панораму ликующей толпы с уже знакомыми флажками и приветственными плакатами. Люди медленно двигались по улице и скандировали заветное слово «Лейм». Лица мужчин и женщин светились восторгом и радостью. Многие из демонстрантов держали жестяные банки с напитками-энергетиками или просто минеральной водой. Другие несли небольшие плакаты с еще одним символом, набравшим в последние недели и месяцы большую популярность: круг, в котором проставлена и наискось перечеркнута формула «С2Н5ОН»[12]. Этот символ взят на вооружение ярыми приверженцами трезвого образа жизни, многие из которых с энтузиазмом примкнули к движению WTE.
– Однако, – на экране вновь возникла ведущая, и голос ее наполнился тревожными нотками, – не везде представители пролеймовского движения могут чувствовать себя в безопасности. В США, к примеру, с первого октября вступил в силу официальный запрет на их деятельность, выраженный в форме федерального закона о противодействии пропаганде Лейма. Лидеры движения Майкл Хеннингс и Мартина Гаррисон арестованы на прошлой неделе по обвинению в нанесении урона национальной безопасности. Вчера в Нью-Йорке прошла манифестация в поддержку арестованных активистов, которая была безжалостно подавлена и разогнана национальной гвардией. В некоторых других крупных городах США также прошли демонстрации с требованием отменить закон о запрете WTE, которые закончились ожесточенными столкновениями с полицией и массовыми беспорядками. Сообщается о четырех погибших демонстрантах и десятках раненых.
На экране мелькнуло несколько коротких кадров, запечатлевших сцену отчаянной драки активистов с полицией, а затем крупным планом показали окровавленные лица, горящие автомобили, разбитые витрины магазинов, сотни вооруженных представителей порядка.
– Вот и все новости к этому часу. А теперь, – лицо ведущей озарилось умилительной улыбкой, – продолжение популярного сериала «Любовь и слезы». В этой серии мы узнаем, удалось ли главной героине наконец забеременеть, а я прощаюсь с вами…
Эрик торопливо выключил телевизор. В душе смешались тревога и радость, страх и ликование. С одной стороны, его очень беспокоило то, с каким остервенением люди принялись убивать друг друга, словно не услышали ровным счетом ничего из того, о чем рассказали леймы. Будто малые дети, стремящиеся сделать назло своим родителям и ведущие себя именно так, как родители вести себя не велят. Эрик с некоторым удивлением поймал себя на мысли, что еще каких-то три-четыре месяца назад он эти новости и вовсе пропустил бы мимо ушей. Единственным, что его, вероятно, тогда взволновало бы, был возможный приток беженцев в результате новых войн. А теперь… теперь он чувствовал страх, горечь и обиду.
Но в душе, несмотря на это, светилась и радость. Воодушевлял резкий всплеск позитивного внимания к Лейму, возникший после того знаменательного дня – первого в истории человечества диалога с инопланетным разумом. Ошеломляющий рассказ леймов открыл людям новые горизонты для полета мысли и предоставил массу любопытных сведений о доме пришельцев, об их жизни, технологиях и возможностях. Ненавязчивый совет землянам, облаченный в форму вопроса, заставил многих призадуматься о существующем устройстве общества и усомниться в нормах, которые до той поры казались привычными и незыблемыми. И это не могло не вызвать удовлетворения и радости – ведь отсюда произрастала надежда, что люди с воодушевлением, энтузиазмом и благодарностью примут дар высшего разума и используют его во благо. Но до этого переломного пункта в истории оставались еще долгих пять лет.
Джафар ожидал встретить высокого пожилого мужчину, возможно, при костюме и галстуке, подтянутого и седовласого, с наглым, надменным взглядом голубых глаз и приклеенной фальшивой улыбкой на тонких губах. Таков был собирательный образ высокопоставленного американского чиновника в представлении Джафара. Однако на пороге гостиничного номера ему повстречалось нечто иное.
То, что предстало его взору, он привык считать гнездилищем порока, сосудом похоти, квинтэссенцией зла. Джафар замер, с брезгливым изумлением рассматривая встретившую его женщину-американку. Немолодая, сутулящаяся, с усталым взглядом голубых глаз из-под очков, она стояла перед ним и вымученно улыбалась, пытаясь изобразить радость встречи. Улыбка давалась ей нелегко, это было очевидно. Короткое темное каре с заметной проседью обрамляло ее широкое кругловатое лицо, испещренное пока еще не глубокими, но уже многочисленными морщинами. Одетая в узкую темно-синюю блузку и черную юбку, бесстыже открывающую колени, она не вызывала в нем ничего, кроме омерзения. Неужели эта женщина и была тем самым «ви-ай-пи» из Штатов, посланная своим правительством, чтобы вступить в переговоры с самим Абдом? Музаффар не ошибся?
– Добрый день, господин Абд, – нарушила она молчание, – рада с вами познакомиться.