Первым порывом было отмахнуться общими фразами, мол, просто не сошлись характерами. Потом подумалось: а для чего лгать? Не для того ли, чтобы заодно и себя убедить в чем-то? Если долго повторять ложь, она постепенно сменяет облик и наряжается правдой.
Глубокий вдох помог набраться смелости.
«Произошло пробуждение, – променталил он ей, – ведь сны рано или поздно заканчиваются, и наступает пробуждение в реальность. А реальность такова, что ее с ним связывало гораздо больше, чем я думал».
Потом спохватился, заметив непонимание на лице Саманты, пояснил:
«У Софьи был до меня парень, они подумывали о женитьбе, ждали общего ребенка. В какой-то момент она решила, что Глебу она не интересна. Или менее интересна, чем ребенок. Тут на ее пути возник я, у нас с ней как-то так неожиданно закрутилось, завертелось… ну а потом… потом она поняла, что ошиблась. Не во мне, в Глебе».
Он умолк. Саманта тоже молчала, ждала продолжения. Легко догадаться, что она не многое поняла из его сбивчивого рассказа. Эрик сделал усилие, привел мысли в порядок и, превозмогая боль от ожогов, пошел голыми ступнями по воспламенившимся углям.
«Сейчас, размышляя обо всей этой истории задним числом, понимаю, что она так и не смогла забыть Глеба. И не удивительно, их связывало слишком многое. И дело не только в общем ребенке и не в том, что они прожили под одной крышей около двух лет. Хотя и этого не мало. С Софьей случилась одна история, еще до того, как они решили жить вместе, и Глеб помог ей выбраться из очень серьезных проблем. Знаешь, как бывает – раз курнул травку, другой, третий, вставляет неплохо, но хочется чего-то большего. Со временем начинаешь незаметно для себя ощущать, что травка уже не круче «Мальборо», эффекта почти нет, а ведь хочется, чтоб торкнуло. Даже сильнее, чем раньше. Вот и пробуешь что-то потяжелее…»
«Понимаю, и даже лучше, чем ты думаешь, – прокомментировала Саманта. – С моим братом приключилась похожая история. У него все закончилось тюрьмой и сроком за вооруженное ограбление. Доза-то денег стоит, и не малых».
Эрик сочувственно покивал, продолжил:
«У Софьи до тюрьмы, слава богу, не дошло, но в трясину она погружалась глубже и глубже. Неизвестно, чем бы дело закончилось, если бы она не повстречала Глеба. Короче говоря, он ее вытащил из этого дерьма – именно своим отношением, заботой… любовью. Он не читал ей мораль, не запрещал, не ругал, даже наркоту не отнимал. Просто любил и помогал».
Эрик осознал, что повторяет слово в слово то, что услышал от Софьи, – будто заученную наизусть поэму. Похоже, есть такая разновидность мазохизма.
«Мы с ней пробыли вместе сравнительно недолго, около трех месяцев, но все это время, как я понял позже, она его не забывала. Нет, она не изменяла мне, не такого склада она человек, да и возможности для этого у нее не было, но… Знаешь, лучше бы уж изменяла, чем вот так вот: беспрестанно быть мыслями где-то в другом месте и с другим человеком. Они время от времени разговаривали, общались то по телефону, то при встречах, когда Глеб приходил навестить девочку. Возможно, при этом беседовали о прошлом, вспоминали,
Эрик помолчал, вспоминая, размышляя. Потоптался на углях, поворошил обожженными ступнями пламя, пошел дальше.
«Словом, я стал замечать в Софье многое такое, чего не было раньше… В конце концов, мне стало ясно, что я там лишний. Волею случая оказался не в своем раю».
Он невесело усмехнулся, покачал головой, поражаясь собственной глупости и наивности. До последнего лгал себе, убеждая реальность добровольно исчезнуть и уступить место иллюзиям. Но с реальностью так просто не договоришься. Упрямая, зараза!
«Ты ушел?»
Эрик кивнул и задумался. С формальной точки зрения так оно и было – он ушел. Но по сути дела… Хотя, если б он действовал настойчивее, наглее, упрямее, кто знает, как вышло бы. Однако он не привык ломиться в запертую дверь. Просто не умел.
Вспомнилась Сандра. Она пыталась всеми силами исправить ситуацию и до последнего отказывалась верить в то, что расставание неизбежно. Следовало ли ему повести себя с Софьей так же, как ныне бывшая жена вела себя с ним, пытаясь спасти брак? Вряд ли: если выяснения отношений с Сандрой напоминали попытку реанимации трупа, то в случае Софьи речь шла скорее о выкидыше.
«Да, ушел, – ответил он. – Все объяснил Софье, рассказал о том,