Изображая дружелюбие, она протянула руку, но Джафар проигнорировал жест: прикасаться к посторонней женщине, а тем более к кафиру, он брезговал. Вместо этого, приложив руку к сердцу, едва заметно склонил голову.
– Приветствую вас в Пенджабе! – чинно проговорил он, следуя древним законам гостеприимства.
Стараясь скрыть раздражение, американка убрала руку и отступила в сторону, позволив гостю войти.
Номер был просторный, двухкомнатный, обставленный дорогой удобной мебелью, но без изысков. Большую часть гостиной занимал широкий диван, обтянутый бирюзовой обивкой с золотистым орнаментом, а напротив него громоздились два кресла с высокими спинками и массивными подлокотниками. Между креслами и диваном играл бликами на хромированных ножках низенький журнальный столик.
– Присаживайтесь, – женщина указала на одно из кресел, а сама опустилась на диван. Она не переставала фальшиво улыбаться, но в ее взгляде не было ни капли радости.
О Аллах Всемогущий, сколько же в ней злости, подумалось Джафару, когда он усаживался в кресло. Одного мимолетного взгляда в ее глаза оказалось достаточно, чтобы понять: женщину что-то терзало и грызло. Шторм ярости и буря злости, сдавленные тисками приличий, условностей и этикета, нашли в ней постоянное пристанище. Словно черви в яблоке, они разъедали ее душу изнутри, растворяя и выпаривая все прочее, что пыталось прорасти, не оставляя места ни для чего иного, кроме злобы – раскаленной и бурлящей, словно кипяток в чайнике. Никогда прежде ни в одном человеке не ощущал Джафар столько запертой в душе ярости. Какие испытания Аллах послал на долю этой женщины? Мается ли она от некоего совершенного греха? Или от страшной обиды? Постигла ли ее неудача? Все возможные семена злости дали всходы и взросли в ней разом, заколосились, став великой отрадой Шайтана.
Она живет неправильно, заключил Джафар, но тем не менее способна заслужить прощение и благодать Всевышнего, если в самом деле, как заверяет Музаффар, принесет пользу братству в его борьбе с неверными.
– Как мне вас называть? – начал Джафар разговор.
После секундной заминки женщина ответила:
– Думаю, вы и сами понимаете, что это неважно, но можете звать меня… мм, ну скажем, Мэри.
Из тона исчезло напускное дружелюбие, а тонкие губы с облегчением освободились от улыбки. Лицо приобрело строгость, а взгляд – надменность. Она продолжила после небольшой паузы:
– Полагаю, излишне напоминать, что наш разговор крайне конфиденциален? Содержание должно остаться здесь, в этой комнате. Ни у вас, ни у меня нет ни одного доверенного лица, которого можно было бы посвятить в детали нашей беседы.
Она самонадеянно констатировала это как данность, но Джафар не стал возражать, молча кивнул.
– Не стану тратить ваше и свое время, поэтому опустим долгие прелюдии. Мне известно многое о вас и вашем братстве «Десница Аллаха», которое вы создали и которым так успешно руководите последние два года.
Она сделала короткую паузу, ожидая комментариев, но Джафар хранил молчание, ощущая одновременно и гордость, и некоторую тревогу. Льстило то, что о его организации знают в высоких правительственных кругах Соединенных Штатов, но подобная осведомленность настораживала.
– Я здесь, чтобы предложить вам сотрудничество, – заявила Мэри, – которое прославит вашу организацию на весь мир и поднимет ее на совершенно иной уровень. Лично для вас, господин Абд, это будет означать гонорар, который сделает вас одним из самых богатых и влиятельных людей на Земле.
Она вынула из кармана блузки бумажный листок и продемонстрировала гостю, внимательно наблюдая за его реакцией. Увидев написанное от руки десятизначное число, а рядом символ доллара, Джафар недоверчиво скривился, с сомнением взглянул на женщину.
– Половина суммы поступит на ваш счет до конца этой недели, если вы согласитесь на сотрудничество, – твердо пообещала Мэри, продолжая держать бумажку в руках.
Джафар с подозрением оглядел собеседницу, проговорил, чеканя каждое слово:
– Вы считаете меня идиотом?
– Наоборот! – Женщина спрятала листок обратно в карман. – Мы уверены, что только вы и ваша организация справитесь с заданием. Я понимаю вашу реакцию, сумма и правда астрономическая и вызывает недоверие, но я и те, кого я здесь представляю, уверены, что неординарная работа должна оплачиваться неординарно.
Джафар погладил бороду, нахмурился, размышляя над словами кафира. Что такого неординарного братство может совершить здесь, в Пенджабе, за что стоило бы платить один миллиард долларов? Взорвать еще один поезд или вокзал? Самолет? Взять заложников-индусов и показательно казнить? Убить премьер-министра Индии?
Он пристально взглянул на Мэри, спросил, чуть смягчив тон:
– Что может стоить миллиард? – Отметил, что в глазах женщины заиграл огонек. Очевидно, она решила, что собеседник уже согласился, поэтому он поторопился пояснить: – Просто я должен знать, что от меня потребуется, прежде чем начать всерьез обдумывать предложение.