– Нет, стопроцентной гарантии в самом деле не существует, – согласилась Анджела, – но война с высокой степенью вероятности все же начнется. Особенно если подрыв ядерного заряда в Харидваре будет предварен, скажем за неделю, серией мощных взрывов в десятках мечетей по всему пакистанскому Пенджабу. И если сразу после этого в руки пакистанской разведки попадут неопровержимые доказательства причастности индийских спецслужб к взрывам в мечетях. А они попадут, будьте уверены, уж мы-то позаботимся. Теперь представьте на этом фоне логику рассуждений индийского правительства: взрывы в пенджабских мечетях, обвинения и ультиматумы со стороны Пакистана, приведение войск в боеготовность, провокации на границе, и вот наступает кульминация – ядерный взрыв во время священного индуистского праздника. В руках индийского правительства тотчас же появятся неопровержимые доказательства причастности пакистанских спецслужб к чудовищному теракту в Харидваре, осуществленному в качестве возмездия за взрывы в мечетях. Пакистанское правительство одновременно с этим получит надежную и проверенную информация о полной готовности соседа к атаке; та же информация, но о намерениях пакистанцев появится и у Индии. В конце концов, обе стороны получат одновременные сообщения о планах противника в ближайшие часы нанести превентивный ядерный удар.
Анджела умолкла, глядя на одетых в черное людей в масках. Протерла линзы и, водрузив очки обратно на нос, продолжила:
– Если честно, совершенно не важно, кто нажмет кнопку первым. Главное – одна из сторон ее точно нажмет, это очевидно. Так что можете передать вашим зеленым человечкам – пусть убираются восвояси. Лейма на Земле не будет!
Русский оглядел своих людей, потом снова бросил взгляд на часы.
– Черт, – буркнул негромко он, – уже пора…
Затем поднял взгляд на Анджелу, властно приказал:
– Значит так, сука, ты немедленно отдашь приказ об остановке операции!
– Черта с два! – не колеблясь, ответила Анджела. – Бомба будет взорвана. Даже если вы меня сейчас убьете, вам это ничего не даст: меня есть, кому заменить. Идея и разработка плана мои, но осуществляется он многими влиятельными людьми, и вам нас не остановить.
– Между прочим, наша беседа записывается.
– Ну и что? Плевать! Когда взлетят на воздух мечети в Пенджабе, а на над Харидваром вырастет ядерный гриб, никому не будет дела до ваших записей. Все станут думать лишь о том, чтобы нажать кнопку
– Кстати, какова мощность ядерного заряда?
– Сто килотонн. Боеголовки именно такой мощности находятся на вооружении пакистанских ракетных войск.
– Так, ну что ж, мне все ясно, – русский обернулся к стоящим поодаль мужчине и женщине в масках, что-то спросил по-русски.
Через пару секунд мужской голос со скандинавским акцентом ответил по-английски:
– Поверхностный скан показал аномально высокое количество возбужденных нейронов в области, отвечающей за планирование и принятие решений. Локальному форматированию придется подвергнуть свыше тридцати процентов лобных долей, процесс займет от шести до восьми часов. А столько времени у нас нет, старушке пора на работу, скоро ее хватятся. Да и вообще – не думаю, что это хорошая идея. Ладно, как-нибудь разрулим, ведь мы узнали главное…
– Тебе пора домой, – обратился старший к Анджеле. – Вышвырнул бы тебя на хер с зонда, но скажи спасибо леймам, не велят.
Анджела растерянно промолчала – никак не могла взять в толк, что с ней собираются сделать.
– Кстати, сколько вы ему заплатите за совершение теракта?
– Один миллиард долларов.
Мужчина хмыкнул, покачал головой, с презрением произнес:
– Миллиард долларов… Выходит, по доллару за каждую человеческую жизнь?
– В тех краях жизнь людей большего и не стоит, – пожимая плечами, буднично ответила Анджела, словно рассуждала о цене на картошку.
Похититель скрипнул зубами и сжал кулаки, глаза его гневно сверкнули. Затем он сделал глубокий вдох и заговорил почти спокойным голосом:
– Перед тем как вернешься, черкни-ка тут контакты твоего ваххабита. А также маршруты переправки грузов, имена посредников, наименования поставляемых компонентов. Разберемся с этим позже.
Анджела взяла протянутые ей блокнот и шариковую ручку, послушно принялась писать строчку за строчкой, сознавая, что выдает святая святых своего плана, но странным образом не видя в этом ничего предосудительного или неправильного. Завершив работу, молча вернула блокнот и ручку русскому.
Тем временем к ней медленно подошла безоружная фигура в черном. Свободная мешковатая униформа не могла скрыть женственных очертаний и особой, присущей лишь спортивным женщинам пластики движений. Фигура остановилась в полуметре и взглянула на нее в упор черными глазами, поблескивающими сквозь прорези в балаклаве.
– Анджела, скажи, а тебе людей правда не жалко? – на чистом английском произнесла женщина. Тягучий, протяжный выговор выдал жительницу южных штатов. Ее фигура, движения и стать кого-то смутно напоминали, но догадки, всплывая на мгновение, вмиг исчезали в темных глубинах памяти. – Вообще никак?