Томительное ожидание завершилось, когда мощный пинок ботинка распахнул дверь в кабинет, едва не сорвав ее с петель.
– Твою мать! – взревел Верещагин, влетая в помещение, как болид в атмосферу. Он швырнул на стол папку со стопкой бумаг и рухнул в кресло, которое, жалобно скрипнув, откатилось к стене. Потер седые виски, закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов.
– Понятно, – с досадой резюмировал Эрик, – какие новости от индийцев, можно и не спрашивать, так?
Верещагин подъехал с креслом обратно к столу и уронил на него руки. Сокрушенно покачал головой, процедил сквозь зубы, словно не услышал вопроса:
– Переформатировать бы им всем мозги, чтобы вспомнили, каким место думать полагается!
– А как на другой стороне?
– О, там вообще глухо как в танке. – Полковник грубо выругался и вынул из пачки сигарету. Встал, подошел к окну, с треском распахнул одну створку. Волна морозного воздуха ворвалась в помещение, ухватила за ступни студеными клещами, заставила Эрика поежиться и плотнее запахнуть полы кардигана. Зима в Питере выдалась холодная и снежная, сковала льдами реки и каналы еще в конце октября, а теперь, в преддверии Нового года, ударила с удвоенной силой, опустив столбики термометров до минус пятнадцати.
– Паки заявляли нам не раз как по открытым каналам, так и по неофициальным, – произнес Верещагин, закуривая сигарету, – если по ним ударят, они ударят в ответ. Даже разбираться не станут. И никакие откровения малозначительного американского чиновника не заставят их изменить свою позицию.
Эрик с опаской взглянул на потолок, где помигивало красным недремлющее око пожарной сигнализации. Но, приглядевшись, заметил, что датчик обернут в прозрачный полиэтиленовый пакет.
– А индийцы? – спросил Эрик.
Офицер выдохнул клубы сизого дыма, затянулся еще.
– Что «индийцы»? Те же яйца, только в профиль, мать их.
Верещагин умолк, его взгляд заскользил по окнам соседних домов, по крышам и устремленным в серое небо шпилям, но вернулся и сфокусировался на тлеющем кончике сигареты, словно от него зависело решение всех проблем мира.
Он затянулся, выдохнул, недовольно проговорил:
– Только что встречались с Джайкаром Ковиндом, их министром иностранных дел. Переговоры еще продолжаются, но сейчас уже о другом. А первые сорок минут – только о готовящейся провокации. Присутствовали, помимо президента, министр обороны и я – в роли источника информации из первых рук. Всё объяснили, по полочкам разложили, записи послушать дали, даже видео показали, чтобы он сам воочию убедился, что за, блин, шоу заготовила для них эта штатовская психичка. И знаешь, что он нам отвечает?
Эрик молчал и слушал, терпеливо ожидая продолжения. После пары глубоких затяжек, полковник заговорил вновь, тоном и гримасами показывая, что цитирует недавнего собеседника:
– Наши источники утверждают, что допрос Анджелы Таунсенд – специально организованная деза от паков с тем, чтобы деморализовать и заставить колебаться Индию, чтобы лишить нас воли и решимости нанести удар возмездия в случае начала конфликта. И кто она такая, это Анджела Таунсенд? Она никто! Всего лишь советник президента по чрезвычайным ситуациям. И вообще, гражданское лицо, не имеющее отношения ни к разведке, ни к обороне. Почему мы должны верить ее заявлениям? Что она может знать? И бла-бла-бла…
Полковник сделал прощальную затяжку и щелчком послал окурок по параболической траектории на покрытый снегом тротуар. Закрыл окно, вернулся в свое кресло.
– Прикинь? Гражданское, мать вашу, лицо! Вот дебилы, ей-богу!
– Кто-то же должен проявить благоразумие, – растерянно произнес Эрик.
– Так они именно это и делают. Просто благоразумие каждый понимает по-своему.
Верещагин взял в руки папку, раскрыл, принялся листать бумаги. Наконец выудил одну страницу и потряс ею в воздухе.
– Знаешь, какой ответ мы получили от паков после недавней неформальной беседы министра Лаврина с их президентом на прошлой неделе?
Эрик, разумеется, не знал – затем и явился сюда, в филиал управления военной разведки в Санкт-Петербурге, чтобы поговорить с глазу на глаз, взглянуть на документы. Как говорят в России, будучи проездом, грех не навестить старых друзей. Живое общение и визуальный контакт беседа по менталке, конечно, не заменит.
– Они убеждены, опять-таки на основании
– Индийцы, разумеется, кто еще!
– Ну! – Верещагин грохнул кулаками по столу. – Вот и я о том же. Эх, жаль, у нас тогда не хватило времени до конца переформатировать волевые центры в ее мозгу, чтобы сделать совершенно послушной. Это решило бы массу проблем. Хотя, – он раздраженно махнул рукой, – дело не во времени: леймы вряд ли позволили бы.
– Скорее всего, нет. Ведь в их глазах это было бы насилием.