— Ерунда. Нет такого преступления, на которое не пойдёт капитал ради трёхсот процентов прибыли. Особенно, если будет уверен в своей безнаказанности.
— Это точно, — проворчал премьер.
— Кроме того, кроме Западной, есть ещё Восточная Европа, — продолжал «Смит». — Ваши товары найдут спрос и там, а у нас тоже есть, что вам предложить. Вы сможете наладить пусть тайный, но взаимовыгодный обмен идеями и технологиями с государствами, составляющими двухмиллиардный рынок Экономического Альянса.
— Мне кажется, вас интересует не только торговля, не так ли? — спросил Фервурд. — Ведь основной объём грузов торгового оборота можно пустить морским транспортом через терминал в Дурбане и Транскей?
— Безусловно. Железная дорога создаст коридор развития вдоль своей трассы, со станциями, ответвлениями к городам, месторождениям и центрам сельского хозяйства, то есть — вовлечёт в хозяйственную деятельность большие массы населения Африки, которые с уходом колонизаторов останутся предоставленными сами себе, без опыта управления современным хозяйством, без квалифицированных специалистов. Это, как минимум, может спасти их от голода и междоусобных войн, — пояснил «Смит». — Проблема для нас даже не в стоимости проекта — к строительству можно привлечь местное население, а рельсовый путь будет прокладывать механизированный путеукладчик.
Дорогу желательно вести с двух сторон, для более быстрой прокладки. Понадобятся шпалы и рельсы. Много. В Африке сейчас только одна страна имеет достаточно сильную промышленность, чтобы производить их.
— Южная Африка… констатировал Фервурд. — Мой бог, это же гигантский контракт! Тот, кто урвёт этот куш — озолотится…
— Да. Мы можем привезти рельсы и шпалы из Советского Союза…
— …но стоимость и срок строительства при этом увеличится, и значительно, — закончил его мысль премьер-министр. — Мне будет нелегко убедить промышленников поставлять рельсы для коммунистов, но… Почему бы вам не организовать подставную компанию, например, в Родезии, которая занялась бы строительством дороги с южного направления? Я попробую посодействовать в переговорах.
— Мы с вами уже понимаем друг друга с полуслова, минхеер Фервурд, — усмехнулся его собеседник. — Это хороший знак, как вы считаете?
Лимузин премьера остановился на стоянке аэропорта. Премьер-министр протянул руку собеседнику и произнёс:
— Я склонен поддержать ваш проект. Это крайне неожиданно, и требует обсуждения с доверенными людьми. Я, безусловно, предвижу много споров. Это не значит, что я стал лучше относиться к коммунистам, или что наша политика изменится. Мне придётся преодолевать несогласие и убеждать людей, что вам вообще можно доверять. Не ждите скорого успеха. Нам предстоит битва. Но я искренне рад нашему знакомству, минхеер Смит… Джон.
— Я тоже, минхеер Фервурд, я — тоже.
Они обменялись рукопожатием, и через несколько минут «Смит» скрылся за дверью терминала аэропорта.
На 3-ем национальном съезде правящей партии в Блумфонтейне премьер-министр Фервурд заявил: «Мне кажется, что белые нации готовы оставить белых в Южной Африке на произвол судьбы. Мы не принимаем ту точку зрения, что права белого меньшинства будут удовлетворены в многорасовом обществе, где белые будут соревноваться с черными на основе равенства, что, в конечном счете, может только означать создание чёрного правительства». Далее он выступил с предложением о провозглашении Южной Африки независимой от Великобритании республикой.
Хендрик Фервурд прислушался к предложениям «Смита» и выступил на съезде Национальной партии с чёткой программой действий. Сославшись на решения «фольксконгресса» 1944 года, он подтвердил, что «проведение политики апартеида отвечает интересам белых и небелых южноафриканцев, причем эта политика должна строится таким образом, чтобы небелые этнические группы получили возможность развиваться в строгом соответствии со своим национальным духом, на собственной территории, с тем, чтобы они могли сохранить полный контроль над своими делами».
