В Леопольдвилле и других ключевых городах колонии у нас имеются свои резиденты и агентурная сеть из местных жителей и бельгийцев, в основном — левых убеждений. Весь план я тебе раскрывать не буду, но в общем и целом задача состоит в том, чтобы не допустить громких событий и заявлений, из-за которых в Конго всё и началось.
Действовать будем скрытно, без шума и пыли. Опыт предыдущих операций и анализ, проведённый НИИ прогнозирования по доступной информации из присланных документов, показывает, что там, где дело обходится без криков, шума, саморекламы, и с минимумом стрельбы, шансов на успех много больше.
— М-да? И как ты собираешься заткнуть этого горлопана Лумумбу? — спросил Никита Сергеевич.
— Лучше тебе не знать подробностей, — усмехнулся Серов. — Для пользы дела. Ляпнешь ещё где-нибудь, неосторожно. Там не в одном Лумумбе дело, там вообще политический ландшафт зачищать придётся.
— А преемника для Лумумбы подготовили?
— Конечно. Антуан Гизенга. Политик более умеренных взглядов, в отличие от Лумумбы, он хотя бы не станет орать на каждом углу, что отомстит всем белым. Ведь из-за этого там, в основном, всё и началось. Да ещё из-за некомпетентности Эмиля Янсенса, бельгийского командующего местной жандармерией, который не озаботился своевременно подготовить чёрный офицерский состав для своих подчинённых, из-за чего в полиции и начался бунт.
— А сейчас что изменится? — спросил Хрущёв.
— Многое. Хотя бы то, что Янсенса мы сумели убедить, и сейчас его люди, совместно с наёмниками из «Южного Креста», готовят командиров для полицейских подразделений из местных жандармов.
— Допустим…
— С первых дней независимости процесс будет идти под нашим контролем, — заверил Серов.
— Ну… вижу, вы там неплохо подготовились. Что с Французским Конго?
— Там сейчас у власти утвердился бывший мэр Браззавилля, премьер-министр, аббат Фюльбер Юлу, ярый антикоммунист, — ответил Иван Александрович. — Независимость объявят, вероятнее всего, в августе, и Юлу, скорее всего, станет президентом. Дадим ему немного времени, чтобы зарекомендовать себя. Он уже начал разводить махровую коррупцию. Затем мы заменим его нашим подготовленным левым кандидатом. Например — Альфонсом Массамба-Деба. Альфонс — это не его профессия, это его так зовут, — пошутил Серов. — Он как раз подходит на роль лидера переходного правительства, но держать его у власти долго мы не будем. Ему на замену у нас там целая обойма приготовлена. Анж Диавара, его скоро буду называть конголезским Че, Проспер Мантумба-Мполла, Жан-Пьер Олуна, Жан-Батист Икопо, Жан-Клод Бакеколо, Пьер Эбунди — все эти товарищи вполне идейные, популярные, и, что самое главное, единственные в конголезской политике, кто не пытаются поднять какое-то племя за счёт других, а выступают за уход от всей этой родоплеменных обычаев и практики трайбализма.
— Большой социалистической риторики, опять же, мы нашим кандидатам разводить не рекомендовали, они будут действовать по принципу: «А Васька слушает, да ест». То есть, поначалу никаких заявлений о социалистическом пути развития, никакой национализации собственности французских компаний, делаем ставку на постепенное введение элементов социализма и мягкое выдавливание крупного капитала из страны. С Францией у нас отношения достаточно неплохие, и портить их из-за какой-то африканской колонии нам не резон. К тому же нам нужна территория со стабильным политическим режимом, на которую мы сможем базироваться в наших действиях в Бельгийском Конго.
Когда Массамба-Деба обожрётся властью и начнёт чудить, мы его, опять-таки без шума, заменим кем-нибудь из подготовленных Коминтерном товарищей.
— Неплохо, — одобрил Никита Сергеевич. — Что с Руандой?
— Там — хуже, — Серов помрачнел. — 1 ноября прошлого года (1959) радикалы из племени тутси напали на заместителя вождя племени хуту, Доминика Мбоньюмутву. Он остался жив, но по стране разнеслись слухи, что Мбоньюмутва погиб, и хуту начали резать тутси.
— Предотвратить это нельзя было?
— Там слишком велико межплеменное напряжение, — ответил Иван Александрович. — Не этот, так другой подобный эпизод взорвал бы ситуацию. В середине этого года в колонии Руанда-Урунди пройдут муниципальные выборы, после чего бельгийцы объявят её республикой и разделят на две части — собственно Руанду и Бурунди. Далее мы постараемся развести враждующие стороны, сосредоточив племя хуту в Руанде, а племя тутси — в Бурунди. Насколько у нас это получится — время покажет.
Там есть один относительно адекватный негр, принц Луи Рвагасоре, сын местного царька. Он всю жизнь активно выступал за единство обеих племён в рамках единого государства, но в «той» истории через две недели после объявления независимости, 13 октября 1961 года, его убили оппозиционеры. Кто убил, когда и в каком месте, нам известно, кто заказал — тоже выясним. Постараемся его уберечь. В этой идиотской стране, боюсь, будет не до социализма, там придётся постоянно растаскивать местных людоедов, чтобы они друг друга не резали. Как это организовать, так, чтобы подешевле, пока думаем.
