Никита Сергеевич специально сформулировал текст в доверительном стиле. Конечно, итоговый вариант правил Громыко — диктовка Хрущёва была далеко не такой гладкой. Тем не менее, доверительный тон, упоминание «тела пилота» и прямое акцентирование возможности провокации были ключевыми моментами его с Серовым замысла.
— Уж если Айк и этого не поймёт, то он безнадёжен, — пояснил он Серову, прочтя ему по телефону ВЧ предварительный текст послания.
Первый секретарь, разумеется, знал, что «тело пилота» уже даёт показания на Лубянке, но решил до поры до времени не сообщать этого президенту.
Президент ещё раз перечитал послание Хрущёва, затем тяжело опустился в кресло. Аллен Даллес его подставил. Подставил нагло, явно рассчитывая сорвать парижские переговоры, а то и визит в Россию. Внутри поднялась волна гнева, Эйзенхауэр потянулся было к телефону, но тут вошла Мейми с дымящейся чашкой кофе.
— Что случилось, дорогой? Куда ты пропал? Неприятности?
Обычно Айк не обсуждал с супругой государственные дела, тем более — настолько конфиденциальные, а она никогда не лезла в политику. Но Мейми была умной женщиной, и сейчас ему инстинктивно хотелось её поддержки. Он молча протянул ей телеграмму и взял чашку с кофе, глотнул. Бодрящее тепло побежало по телу.
Мейми пробежала глазами текст:
— Боже… Кто бы мог подумать? Этот мерзкий Даллес… Но каков Хрущёв! Он сразу показался мне очень приличным и милым джентльменом. Я рада, что не ошиблась.
— Да, Первый секретарь повёл себя на редкость достойно для коммуниста, — констатировал Эйзенхауэр.
— Что ты будешь делать, дорогой?
— Для начала оторву этому засранцу Даллесу яйца. Сначала левое, потом правое. Медленно… — лицо президента начало наливаться кровью.
— Дорогой, успокойся, тебе нельзя волноваться! — Мейми обняла его и мягко, успокаивающе прижала к креслу. — Ну, подумай минутку спокойно. У тебя заканчивается второй президентский срок. Да и чёрт с ним, с Даллесом. Если ты его отстранишь, он начнёт делать тебе гадости, раздует какую-нибудь лживую историю, а газетчики подхватят. Зачем тебе это? Посмотри, как умно поступил Хрущёв — не стал поднимать скандал, а связался с тобой напрямую, честно и доверительно. Так сделай вид, что ничего не произошло, и продолжай делать своё дело. Сейчас важно не наказать Даллеса, а не упустить удачный момент для переговоров. Пусть с этим негодяем разбирается Никсон или Джек Кеннеди — смотря кто из них победит на выборах.
— Хрущёв явно не хочет скандала накануне переговоров, иначе он прислал бы не личную телеграмму, а ноту протеста, как обычно делают Советы, — продолжала Мейми. — Этим шансом надо воспользоваться. Ты можешь войти в историю, как президент, который закончил «холодную войну» — разве это не прекрасный финал карьеры?
Вызови Гертера, обсуди с ним ситуацию, и поблагодари господина Хрущёва за своевременное предупреждение, он это оценит.
Президент несколько минут обдумывал её слова, молча допивая кофе.
— Пожалуй, ты права, дорогая. Позвоню Гертеру.
Он снял трубку и набрал номер:
— Мистер Гертер. Я еду в Пентагон. Вы нужны мне там. Срочно. Получено важное сообщение от красных, по прямой линии.
Айк положил трубку и решительно поднялся.
— Дорогой, а как же завтрак?
— Позавтракаю в Пентагоне. Не волнуйся, дорогая. Всё могло быть куда хуже.
Госсекретарь, ознакомившись с телеграммой Хрущёва, был изумлён не меньше президента:
— Крайне неожиданно, сэр. Не знаю, что и сказать… Не похоже на обычное поведение русских в подобных ситуациях. Раньше они использовали каждый такой инцидент для пропаганды, старались нас унизить… а сейчас — совершенно другая линия поведения. Необычно. Я полагаю, это — хороший признак. Думаю, Хрущёв готов договариваться. Мы можем дать сообщение, как бы от имени NASA, что наш самолёт заблудился над горами…
