— А за ремонт и модернизацию этих старых корыт кто платить будет? — возмутился Хрущёв. — Мы не только отремонтировали все боевые повреждения, мы ещё и установили на трёх авианосцах угловые палубы и трамплины для старта реактивных самолётов, заменили все системы связи, установили новые системы инструментальной посадки, новые радары. Формально это уже не ваши авианосцы, у них половина конструкции — нашего производства.
— Этот вопрос пусть обсуждают дипломаты, — упорствовал британский премьер. — Пока корабли не будут возвращены, мы отказываемся подписывать договор о поэтапном выводе воинских контингентов из Европы.
— Значит, войска останутся там, где они находятся сейчас, — ответил Хрущёв. — Предлагаю всем «поблагодарить» господина Макмиллана и его хозяев за срыв мирной конференции. На этом можно расходиться.
Первый секретарь был прав. Четырёхсторонний договор был сбалансирован по количеству выводимых подразделений с каждой стороны. Это согласование заняло около полугода. Если британская сторона выпадала из договора, нужно было пересогласовывать заново все количественные параметры, с учётом не только количества, но и показателей боеспособности подразделений, ТТХ выводимой и оставляемой на ТВД техники, и множества прочих условий.
— Минуточку, Никита Сергеич, — остановил его Косыгин. — Вот тут у меня имеется любопытный документ… Протокол Контрольного Совета от 1947 года…
Хрущёв, внимательно следивший за выражением лиц собеседников, заметил, как одновременно побледнели Эйзенхауэр и Макмиллан. Де Голль оставался спокойным и смотрел заинтересованно.
— Согласно этому документу, в 1947 году было принято решение, заверенное подписями всех членов Контрольного Совета, губернаторов оккупационных зон, о том, что Берлин является местом пребывания четырехсторонних органов и одновременно столицей советской зоны. Весь Берлин, а не только его восточная часть.
Косыгин передал по экземпляру документа Эйзенхауэру, Макмиллану и де Голлю, и продолжил:
— На основании указанного документа мы обращаем внимание сторон на абсолютную незаконность нахождения на территории так называемого Западного Берлина каких-либо органов и структур государственного управления Федеративной Республики Германии, требуем их незамедлительной ликвидации и передачи указанной территории под управление гражданской администрации Германской Демократической Республики.
Эйзенхауэр побагровел. Макмиллан сидел в шоке. Затем главы западных делегаций и их переводчики принялись сравнивать свои копии документа, пытаясь найти разночтения в английском, французском и русском вариантах текста.
Документ, по заданию Косыгина, обнаружил в неразобранных архивах референт Громыко Валентин Михайлович Фалин. Когда он положил свою находку перед министром иностранных дел, Андрей Андреевич едва за голову не схватился. Он даже не хотел сначала докладывать Косыгину, но Алексей Николаевич об этом документе уже знал — из справки ИАЦ, подготовленной по присланным мемуарам самого Фалина. (АИ)
Это был феерический про@б советской дипломатии. Вспомни об этом документе раньше, в 1948-м году, советская блокада Берлина была бы не нужна.
(«Инициаторами записи были англичане, задумавшие пропустить щупальца в восточную часть города и, если получится, в Восточную Германию. Имейся у трех держав нечто отдаленно похожее, оправдывавшее превращение Берлина в землю ФРГ, с Советским Союзом и говорить бы не стали.
Раскрою секрет. Ни в 1958-м, ни в 1959 г. про упомянутую запись в МИД СССР никто не слышал. В 1960-м или даже 1961 г., когда у меня зашел разговор с А. А. Громыко на данную тему, министр буркнул:
— Почему мне не показали этот документ до посылки нашей ноты 27 ноября 1958 года?
— Я работаю в МИДе с марта 1959 года.
Это дало тогда же повод для разговора с Громыко о необходимости создания в МИДе службы централизованного учета, систематизации и хранения официальных документов. … Между тем причина сдержанности на нашей стороне — бескультурье в делопроизводстве, издержки работы зауженным составом в самом МИДе, отсутствие координации с республиканскими правительствами.» см. В.М. Фалин «Без скидок на обстоятельства» стр. 81–82)
— Я также вынужден подчеркнуть, что воздушные коридоры между ФРГ и Западным Берлином не были утверждены Контрольным советом, и используются только на основании рекомендаций административного департамента. То есть, незаконно, — добил «союзников» Косыгин.
Эйзенхауэр снова побелел:
— Вы хотите объявить блокаду Западного Берлина? — прохрипел президент внезапно пересохшим горлом.
— Разве я произнёс слово «блокада»? — мягко улыбнулся Алексей Николаевич. — Я лишь указал на то, что современная ситуация полностью нарушает четырёхсторонние договорённости, принятые Контрольным советом.
