С де Голлем Никита Сергеевич обсудил возможность совместной разработки авиадвигателей для пассажирских самолётов. Как он и ожидал, президент Франции заинтересовался открывающейся перспективой. Французская «Sud Aviation» в это время ставила на авиалайнеры «Caravelle» английские двигатели, за неимением подходящих по характеристикам собственных. Поэтому предложение Хрущёва заменить их на советские Д-20, а затем, совместными силами пермского ОКБ-19 и французской компании SNECMA разработать целую линейку моторов для «Аэробусов» пришлось весьма кстати.
Де Голль поручил министерству иностранных дел подготовить договор. Его подписание наметили на осень, пока же был подписан предварительный протокол о намерениях. (АИ)
Второй день начался с обсуждения вопросов разоружения и политической системы обеспечения безопасности в Европе. Договор о поэтапном выводе войск и сокращении вооружений был, казалось бы, уже согласован всеми сторонами и подготовлен к подписанию. Но в ситуацию неожиданно вмешалась Великобритания. Премьер Макмиллан выставил не оговорённое ранее условие:
— Мы требуем возвращения кораблей королевского флота, захваченных в 1956-м году под Порт-Саидом. Пока все корабли в полном составе не будут возвращены, мы не подпишем договор. Мы также предоставим Соединённым Штатам возможность увеличить количество ракет средней дальности, базирующихся на территории Соединённого Королевства.
Речь шла об американских ракетах «Тор». Их развёртывание на британской территории началось с 31 августа 1958 года, и в 1960-м, на базах в Шотландии, стояли уже 20 эскадрилий по 3 ракеты. «Тор» был достаточно серьёзной угрозой — имея дальность от 2400 до 2820 км, эти 60 ракет могли достать до Москвы и простреливать важнейшие районы центральной части РСФСР.
Демарш англичан полностью перечеркнул полугодовую работу дипломатов по согласованию первого договора об ограничении вооружений. В этот момент Хрущёв понял причину вчерашнего уклончивого ответа Эйзенхауэра. Макмиллан наверняка поставил его в известность.
— Корабли вернуть, говорите? — ответил Никита Сергеевич. — Мы, вот, ленд-лизовские транспорты «Либерти» уже вернули. Американцы их из наших вод вывели и тут же ко дну пустили. Демонстративно. Только океанское дно металлоломом замусорили. Спрашивается — зачем? — он укоризненно посмотрел на Эйзенхауэра. — Чтобы нас позлить? М-да… При том, что за ленд-лиз мы уже расплачивались поставками топлива и прочих нефтепродуктов.
Президент сидел с непроницаемым видом.
— Как я понимаю, речь идёт о пяти устаревших авианосцах? — продолжал Хрущёв.
— А также двух крейсерах и целом флоте десантных кораблей, оставшихся в Египте, — ответил Макмиллан.
— Прежде всего, эти корабли — законный военный трофей Египта, — подчеркнул Никита Сергеевич. — Вы в 1956 году развязали агрессию против суверенного государства, и получили по заслугам. Трофейными авианосцами Египет с нами расплатился за поставки вооружения по ленд-лизу. То есть, мы их купили, и никакие претензии предыдущих владельцев не рассматриваем. Другое дело, что как минимум два, если не четыре из пяти этих авианосцев уже устарели и большой боевой ценности не представляют. Как я понимаю, даже если условно допустить возможность, что вы их получите обратно, вероятнее всего, вы их точно так же пустите в металлолом.
Те корабли, что остались в Египте, вообще не имеют отношения к нашему сегодняшнему обсуждению. Египетской делегации я в этом зале не наблюдаю. Указывать суверенному государству, как ему поступать с взятыми в бою трофеями, мы не имеем возможности. Хотите вернуть свои транспорты — договаривайтесь с Египтом.
— Мы знаем, что вы имеете достаточное влияние на египетское руководство, — упрямо гнул свою линию Макмиллан. — Сабри — далеко не такой сумасшедший, как Насер. Вам достаточно будет нескольких слов.
— Так и договаривайтесь с Сабри, — заявил Косыгин. — Мы-то тут причём? Мы всего лишь приняли у него корабли в уплату за поставки. Я вообще считаю ваше требование надуманным и неправомочным. Устаревшие корабли вам не нужны, так же, как американцам были не нужны те «Либерти», что они затопили. Вы лишь хотите найти формальный предлог, чтобы сорвать подписание договора о поэтапном выводе войск из Европы.
Даже если мы согласимся на ваше требование, вы придумаете ещё что-нибудь, потом ещё, и ещё, и это будет тянуться бесконечно. Господин президент, — он обратился к Эйзенхауэру. — Вы же видите, что британская сторона под надуманным предлогом пытается сорвать подписание уже согласованного договора.
Президент явно не выглядел довольным:
— Требование Британии мне не кажется обоснованным, но формально это их право.
— Тем не менее, мы настаиваем на возврате наших кораблей, — Макмиллан упёрся рогом.
