— Понятно. Я это к тому, что если принц пользуется популярностью у жителей, можно попробовать распустить слух, что противники присоединения к СССР наняли банду Рахманкул-хана, чтобы убить принца и регента, чтобы помешать вхождению Читрала в состав Советского Союза, — предложил Никита Сергеевич. — Если такую информацию дать своевременно, то это может одновременно и увеличить количество голосов в пользу присоединения на референдуме, и резко настроит народ против Рахманкула и противников объединения из числа знати. Тут важно грамотно разыграть комбинацию «народ и партия — едины!». В данном случае — народ и принц.
Если Скауты верны принцу, и получат от нас гарантии сохранения своего статуса элитной части, они помогут нам справиться с Рахманкул-ханом, да и в дальнейшем могут быть полезны. Если же мы не сможем заручиться их поддержкой, затем они доставят нам множество проблем. Попробуйте обязательно с ними договориться.
— Может сработать, — Иван Александрович задумчиво кивнул. — Попробуем такой расклад. В этом случае местные могут даже проследить за бандой Рахманкула, и навести нас на неё.
— А что там с Королевской стражей? — спросил Хрущёв.
— В 1954-м году её сократили всего до ста человек, — ответил Серов. — Тогда как до этого их было 4 тысячи. Эта, по сути, рота, базируется непосредственно в Читрал-Форте, и безусловно верна принцу. С ними мы тоже постараемся договориться. Если мы гарантируем, что принц, в том или ином статусе, останется у власти, со стражей проблем быть не должно.
Ивашутин развернул на столе карту долины.
— Если Рахманкул-хан пойдёт в долину через проход Борогил, а скорее всего — так и будет, потому что этот проход для него самый близкий и наиболее низкий из всех, ведущих в Читрал, его высота — 3800 метров, то ему придётся пройти вдоль почти всю долину, чтобы добраться до столицы. Можно попробовать зажать его где-нибудь по дороге.
— Окружить, обложить со всех сторон, и добить с воздуха, — предложил Гречко. — Леса сосредоточены в южной части долины, в «зелёнку» кыргызы не уйдут. Могут уйти в горы, поэтому нужно очень грамотно подготовить засаду. Соответственно, помощь местных жителей необходима. Просто высадить десант — не получится. Десантники в горах только побьются да ноги переломают.
— Антоныч дело говорит, — согласился Первый секретарь. — В общем, товарищи, работайте, думайте, я рассчитываю на вас и на ваш опыт.
С 4 февраля 1960 года Кубу посетил Анастас Иванович Микоян. Он провёл переговоры с кубинским руководством, неоднократно беседовал с Фиделем и Раулем Кастро, с Эрнесто Че Геварой, а также побывал у живущего на Кубе американского писателя Эрнеста Хемингуэя.
США ответили на визит Микояна введением эмбарго на торговлю с Кубой.
К сотрудничеству Хемингуэя впервые привлекли Джейкоб Рейзен, владелец турфирмы и активист компартии США, и журналист Джозеф Норт. С их «подачи» Хемингуэй отправился в Китай, для освещения японо-китайской войны, а затем — в Испанию, где в июле 1936 года началась гражданская война.
Первая мировая война, где Хемингуэй был ранен, сделала его убеждённым антимилитаристом, а участие в войне против Франко — ещё и антифашистом. Талантливый писатель с антифашистскими убеждениями в те годы не мог не попасть в поле зрения советских спецслужб. В Испании в это время находились такие крупные фигуры советской разведки, как Владимир Александрович Антонов-Овсеенко, Ян Карлович Берзин, Наум Исаакович Эйтингтон, Павел Анатольевич Судоплатов, Александр Орлов.
Писатель получил оперативный псевдоним «Арго». Хемингуэй не был агентом в привычном смысле, но периодически был «оперативным контактом». Одним из сотрудников, державших связь с ним, был Фёдор Алексеевич Гаранин. Хемингуэй по одним только своим антивоенным убеждениям мог сделать для Советского Союза в идеологическом плане больше, чем многие тайные информаторы. Его проживание на Кубе в период становления социализма в республике было подарком судьбы.
Вместе с Микояном у Хемингуэя побывали советский посол Семён Михайлович Кудрявцев и резидент КГБ на Кубе Александр Иванович Алексеев. Пока Микоян и Кудрявцев беседовали с Хемингуэем, Алексеев внимательно наблюдал за писателем, и его состояние ему не понравилось. Улучив момент, когда жена Хемингуэя, Мари Уэлш, отошла на кухню, он незаметно последовал за ней.
— Мадам, мне кажется, ваш муж плохо выглядит, — осторожно произнёс Алексеев.
