Никита Сергеевич рассказал об этом исключительно в шутку, и с интересом наблюдал, как расширились глаза японского премьера. Впрочем, Икэда быстро справился с удивлением, сообразив, что Первый секретарь пошутил.
— Это было бы весьма забавно, господин Хрущёв, — ответил премьер. — А если серьёзно — нельзя ли обсудить возможность полёта в будущем японского космонавта на вашем корабле? Конечно, я понимаю, что в наших отношениях были разные периоды, в том числе и весьма неблагоприятные. Но мы могли бы попробовать перешагнуть через старые обиды, и отодвинуть разногласия. Без этого едва ли мы сможем двигаться дальше. Урегулирование территориального спора и заключение мирного договора дают нам надежду на возможность дальнейшего расширения сотрудничества, не ограничиваясь только культурным обменом и закупками сырья.
«Ишь как вам всем в космос на чужом горбу захотелось», — мысленно усмехнулся Никита Сергеевич.
— С политической точки зрения я не вижу больших препятствий для участия японских кандидатов в космонавты в нашей программе «Интеркосмос», — ответил Хрущёв. — Чисто практически — поймите правильно: мы лишь готовимся к первому полёту, а наш, советский, и ещё один — международный — отряды уже сформированы. Боюсь, что вашим кандидатам придётся встать в хвост длинной очереди. Если, конечно, Япония не примет активное участие в подготовке технической части программы.
— А чем мы могли бы помочь? — поинтересовался Икэда. — Учтите, что у нас руки связаны ограничениями, навязанными нам американцами в рамках КОКОМ.
— Гм… — Никита Сергеевич лихорадочно соображал.
Япония в этот период ещё не стала тем «азиатским тигром», в которого она превратилась парой десятилетий позже. «Японское экономическое чудо» только-только начиналось. Ещё не было тех впечатляющих японских успехов ни в электронике, ни в автомобилестроении, ни в бытовой технике. Но Хрущёв знал, что эти достижения у японцев не за горами, и прикидывал, «что можно взять с гуся».
— Насчёт КОКОМ — они нам много крови попортили своими санкциями, — признал Никита Сергеевич. — Конечно, специалисты смогли бы более точно обозначить направления возможного сотрудничества. Что мы могли бы от вас получить — это, например, поднять уровень нашей точной механики и станкостроения, точного приборостроения, металлургии специальных сплавов. Чтобы обойти ограничения КОКОМ, придётся хорошо подумать, но это возможно. Можно начать с расширения научного обмена между нашими и вашими специалистами по разным отраслям. Вот, например, наш товарищ Тевосян привёз от вас очень полезные сведения по технологиям судостроения.
— Понимаю, — ответил Икэда. — Давайте возьмём паузу и дадим поручение специалистам подготовить список интересующих вас технологий, а уже после этого можно будет продолжить обсуждение.
— Согласен, — ответил Первый секретарь. — Вопрос непростой, спешить тут не следует, а то мы сейчас с вами пытаемся делить шкуру ещё не родившегося медведя.
Икэда вежливо улыбнулся, и разговор продолжился дальше, уже о других вопросах двустороннего сотрудничества, которое постепенно расширялось.
Через три дня к Хрущёву прибежал министр иностранных дел Громыко:
— Никита Сергеич, тут только что звонил из Японии наш посол Андропов (в АИ Ю.В. Андропова после Венгрии отправили послом в Японию). Он сообщил, что наше посольство уже второй день осаждают толпы японских школьниц и спрашивают, где можно записаться в космонавты. Вы японскому премьеру ничего такого, случаем, не говорили?
— А… м-м-м… ну… — Хрущёв замялся. — Я пошутил, вспомнил, как Сергей Палыч в шутку предлагал на совещании японских школьниц в космос отправить…
— Пошутили? Похоже, японский премьер принял ваши слова всерьёз! И как теперь будем выпутываться? — Громыко был не на шутку обеспокоен.
— Гм… Ну, не дурак же он, должен понимать, что на современном уровне развития техники запускать детей в космос нереально!
— Это мы с вами так считаем, а в Азии менталитет отличается от нашего, — пояснил Громыко. — Для них эксперименты на детях если и не рядовое событие, то уж всяко не категорически запретное. Надо что-то придумать, пока Юрия Владимировича японские школьницы не затоптали.
Пришлось руководству Главкосмоса срочно составлять обращение, в котором, среди прочего, было такое разъяснение:
«Возможность полёта детского экипажа обсуждалась на теоретическом уровне. Было высказано мнение, что такой полёт может состояться в отдалённом будущем, когда космические полёты станут привычным явлением, а уровень надёжности техники позволит летать на орбиту примерно так же, как сейчас — ездить на автобусе. Пока же ни одного полёта с человеком на борту ещё не было, и надёжность космической техники ещё не позволяет послать на орбиту даже хорошо подготовленного лётчика-испытателя. Поэтому говорить о полёте в космос школьников на сегодня явно преждевременно».
