В ходе формирования отрядов не обошлось без происшествий и курьёзов. Уже через пару дней после начала занятий генерал-лейтенант Каманин (звание генерал-полковника он получил только в 1967 г) вызвал к себе старшего лейтенанта Финштейна (АИ). Начало разговора не предвещало ничего хорошего:
— Товарищ старший лейтенант, вы подписку о неразглашении перед поступлением в отряд давали? — спросил Каманин.
— Так точно, товарищ генерал-лейтенант! — громко и чётко ответил недоумевающий Финштейн, внутренне похолодев.
Он помнил, что не сказал никому ни слова о поданном заявлении в отряд космонавтов, об этом знало только его полковое начальство.
— Так почему же, чёрт тебя подери, лейтенант, весь одесский Привоз уже несколько дней обсуждает, «как здорово, что наш Зямочка будет космонавтом»?!! — от души рявкнул Каманин.
— Товарищ генерал-лейтенант, я никому ни слова не говорил, даже родной маме! — ответил Финштейн. — Правила я знаю, об ответственности предупреждён. Что же я, идиот, чтобы своими руками свою мечту перечеркнуть?
Каманин поднялся, прошёлся до окна, повернулся:
— Тогда откуда об этом стало известно всей Одессе?
— Ума не приложу! — честно ответил Финштейн. — Вообще у нас в Одессе очень трудно удержать что-то в секрете.
— Это не ответ, товарищ Финштейн! — Каманину было плевать на национальную специфику Одессы, у него были куда более серьёзные проблемы. — Меня уже трясут органы, что я им должен отвечать, по-твоему? Ты вообще понимаешь, во что вляпался? По правилам я должен сейчас отчислить тебя из отряда и выпнуть пинком под зад! А потом тебя выпнут и из авиации вообще, просто так, на всякий случай, ради перестраховки!
Финштейн прекрасно понимал, чем ему грозит такая перспектива. Стоя навытяжку перед начальством, он лихорадочно соображал: «Зямочка… Зямочкой меня зовут только два человека — мама и тётя Роза… Маме я ничего не говорил… Что я ей сказал? Дай б-г памяти… Что буду летать ещё выше, больше ничего. Мама наверняка позвонила сестре, как обычно… А вот та уже могла догадаться, она — женщина эрудированная, хоть и не слишком умная. Была бы умная — держала бы язык за зубами. Чёрт бы побрал её длинный язык!»
— Товарищ генерал-лейтенант! — произнёс Финштейн. — Могу только предположить… О космическом полёте человека сейчас говорят очень много, и в прессе, и по телевидению. Даже товарищ Хрущёв обсуждал эту тему с президентом Эйзенхауэром. О начале комплектования отряда космонавтов, в том числе — международного, в прессе сообщалось ещё в прошлом году…
— Ну, и? Короче, лейтенант! — нетерпеливо рявкнул Каманин.
— Моя тётка — учительница физики в школе, заодно ведёт уроки астрономии. Женщина неглупая, эрудированная, бывает у нас очень часто. Она могла вполне сложить два плюс два и догадаться.
— Твою мать! — Каманин схватился за голову. — Ну, и что прикажешь мне теперь с тобой делать?
Финштейн решился:
— Товарищ генерал-лейтенант! Разрешите сказать как есть?
— Валяй, хуже уже вряд ли будет, — буркнул Каманин.
Финштейн глубоко вдохнул:
— Вы, конечно, вправе меня отчислить из отряда, хотя моей прямой вины тут нет. Но будет ли это удачным решением? Сейчас за меня радуется вся Одесса, сами же подтвердили? Если же меня выкинут из отряда, весь город будет бурлить ещё больше, только теперь уже люди будут возмущаться. Да ещё начнут проводить всякие там исторические параллели, вспомнят недавнюю «борьбу с космополитизмом». Вот честно, товарищ генерал-лейтенант, мне очень жаль, что мои родственники стали причиной таких неприятностей. Объяснительную для органов я напишу, пусть проверят, потрясут тётю Розу немного, может, хоть она болтать после этого будет поменьше.
— Ишь ты, политик сраный… — пробормотал Каманин себе под нос.
Он ещё раз прошёлся по кабинету:
— Значит, так. Напишешь объяснительную, сдашь не в первый отдел, а мне лично! С секретчиками я сам поговорю. Дальше — ничего гарантировать не могу, кто там его знает, как наверху шестерёнки повернутся. Лётчик ты хороший, можно сказать — отличный, признаю. В отряде — один из лучших по уровню подготовки. По части секретности сейчас заметно помягче стало, твоё счастье. Лет пять-семь назад ты бы вылетел из отряда впереди собственного визга, и поехал бы с пилой и топором покорять природу Восточной Сибири, сам знаешь. Решение принимать буду не я. Тебе всё понятно?
— Так точно, товарищ генерал-лейтенант!
— На занятия бегом марш!
Ситуация с секретностью в стране действительно стала заметно попроще. Американцы вообще не делали секрета из своей подготовки пилотируемого полёта. Семёрка их астронавтов позировала для журналов, давала интервью направо и налево, и в прессе, и по телевидению. У нас, с началом программы «Интеркосмос», правила обеспечения режима пришлось существенно пересмотреть. Впрочем, программа подготовки космонавтов международного отряда несколько отличалась от той, по которой готовили советских космонавтов. По устройству систем корабля им давали только необходимый минимум.
