На холме в самом сердце Эдинбурга расположилось кладбище Грейфраерз; сегодня оно не забыто лишь благодаря Бобби из Грейфраерз – верному скай-терьеру, не желавшему покидать могилу хозяина, да “похитителям трупов”, которые в начале XIX века навещали святое место в поисках материала для исследований студентов-медиков столичного университета. Исключительная важность Грейфраерз для развития финансов объясняется тем, что священник Роберт Уоллес в юности увлекался математикой и кое-чего в ней достиг, а потом повстречал здесь своего друга Александра Вебстера, начальника эдинбургской таможни. Объединив усилия с профессором математики Колином Маклореном, мужчины создали первый современный страховой фонд и не уповали на милость игральной кости, а основывались на разумных соображениях актуарного и финансового рода.
Святой дух страхования: Александр Вебстер проповедует эдинбуржцам.
Обитатели Старого Вонючки – тогдашнее прозвище было совершенно заслужено пахучей шотландской столицей – Уоллес и Вебстер лучше других чувствовали всю хрупкость человеческого существования. Сами они пожили вволю – семьдесят четыре и семьдесят пять лет соответственно. Маклорену повезло меньше: в 1745 году, спасаясь бегством от сторонников Якова II, он упал с лошади и умер от переохлаждения в возрасте сорока восьми лет. В середине XVIII века с эдинбуржцами случались вещи и пострашнее нашествия папистов с высокогорья. Дела здесь вряд ли обстояли лучше, чем в Англии, – тамошние новорожденные вплоть до начала нового века могли рассчитывать в среднем на тридцать семь лет жизни. А новоиспеченные лондонцы – на двадцать три года, и не факт, что Эдинбург с его отвратительными санитарными условиями дотягивал и до этого уровня19. Уоллес и Вебстер почувствовали, что скоропостижная смерть ранит одну категорию населения куда больнее, чем всех остальных. По закону, изданному королевой Анной в 1672 году, вдовы и дети скончавшихся священников Церкви Шотландии в год смерти отца семейства получали половину его жалованья. Затем нужда раскрывала им свои объятья. В 1711 году стараниями епископа Эдинбургского они начали получать небольшое вспомоществование, но хватало его лишь на самое необходимое. Уоллес и Вебстер решили, что так это оставлять просто нельзя.
Мы привыкли думать о шотландских священниках как о самом благоразумии и бережливости – как о людях, что вечно осторожничают, ни на миг не забывая о божественной каре за малейший проступок. Так вот, Роберт Уоллес не только был математиком от бога, но и тяжело пил и был не прочь поддать кларету в окружении своих дружков-алкашей из Клуба ранкенианцев, почтенные члены которого собирались в бывшем трактире Ранкена[43]. Александр Вебстер прославился как “большой добряк”; поговаривали, что “спиртное не властно над доктором Вебстером”. Этот человек трезвее всех подходил к подсчету продолжительности жизни. Поистине остроумная задумка Уоллеса и Вебстера могла зародиться разве что в головах шотландцев, вслед за кальвинистской Реформацией переживших расцвет своего собственного шотландского Просвещения. Спокойную жизнь вдове и детям после смерти кормильца обеспечивали сделанные взносы, но не только они, – изобретатели намеревались прибыльно использовать полученные страховые премии. Вдовам и сиротам, рассуждали они, не просто вернутся премии, но и достанутся доходы от сделанных вложений. Чтобы все заработало, предстояло прикинуть, сколько примерно удастся выручить денег, и спрогнозировать количество нуждающихся. Точность вычислений Вебстера и Уоллеса и по сей день поражает знатоков страхового дела20. “Лишь опыт да подсчет покажут, какого количества средств вдове следует ожидать после смерти супруга, – писал Уоллес в самом начале предприятия, – но для начала предположим, что это сумма, втрое превышающая [ежегодные] взносы покойного в течение его жизни…” Вместе с Вебстером они собрали данные по пресвитериям во всей стране – в них-то Уоллес и углубился. Выяснилось, что в среднем каждый год было около 930 священников.
…Исследование двух десятилетий показало, что в год умирает 27 [из 930] священников, 18 оставляют после себя вдов, 5 – только детей, причем двое из 18 оставляют вдов и детей в возрасте до 16 лет от другого брака, а из всего числа вдов – получателей дохода трое умрут или выйдут замуж, оставив несовершеннолетних детей.
Первоначально Уоллес рассчитывал, что одновременно будет жить не более 279 вдов, но Маклорен поправил его, заметив, что смертность не следует предполагать постоянной, поскольку женщины могут быть самых разных возрастов. Прибегнув к помощи таблиц Галлея, он получил новое, несколько увеличенное значение21.
