Уже больше двух с половиной веков назад Роберт Уоллес почувствовал, что в страховании “размер имеет значение” – чем многочисленнее подписчики фонда, тем легче, опираясь на закон больших чисел, предсказать объем выплат в данном году. Уоллес, его друг Вебстер и Маклорен первыми применили на практике приемы, позволяющие актуариям дня сегодняшнего с удивительной точностью прикидывать ожидаемую продолжительность жизни большой группы людей, пусть смерть каждого в отдельности предвидеть и невозможно. Но мало знать, кто сколько проживет, – надо еще понимать, сколько принесут вложенные страховые премии. Как поступить со взносами страхователей? Поместить в относительно надежные облигации, как завещал корифей викторианского страхования, главный актуарий Лондонской страховой корпорации Артур X. Бейли? Или рискнуть, соблазнившись более высокой доходностью? Можно сказать так: страхование сводит вместе риски и неопределенность жизни повседневной с рисками и неопределенностью финансового толка. Специалисты кое-что понимают в актуарном деле и подготовлены к встрече лучше клиентов. Пока современной теории вероятности не существовало, страховщики походили на игроков в рулетку, сегодня они – владельцы казино. Незадолго до своего заката Дик Скраггс утверждал, что страхователям (жертвам) лучше не переступать порог этого игорного заведения – там их надуют и даже не подумают извиниться. Но экономист Кеннет Эрроу уже давно подметил, что большинство предпочтет вариант с гарантированной скромной потерей (как ежегодная страховая премия) и маловероятным, но крупным выигрышем (как страховая выплата после бедствия) обратному – стопроцентному маленькому приобретению (оставить себе премию) в паре с неизвестно насколько вероятной огромной потерей (разбираться с катастрофой самому). Гитарист 'Толлинг стоунз” Кит Ричардс и певица Тина Тернер могут этого и не знать, но первый застраховал свои пальцы, а вторая – ноги. Издавна страховые компании слывут воплощением шотландской осмотрительности, и покуда почти все клиенты получают то, что им причитается, страховщиков едва ли начнут упрекать в скупости и недобросовестности.
Остается разобраться с одной загадкой. На страховые премии у британцев уходит 12 % ВВП, в полтора раза больше, чем у американцев, и вдвое больше, чем у немцев25; изобретатели страхового дела в его нынешнем виде – самый застрахованный народ в мире, и это понятно. Секундочку! Кому и почему это понятно? Это США, а не Великобритания, бесконечно страдают от капризов природы; на моей памяти с американскими ураганами мог тягаться разве что шторм октября 1987-го. Ни один британский город не сидит на разломе, как Сан-Франциско. Что до Германии, то на ее фоне история Британии с момента основания “Шотландских вдов” – эталон политического спокойствия. Внимание, вопрос: почему же мы, британцы, приобретаем так много страховок?
Ответ связан с историей взлета и падения альтернативной формы защиты населения от жизненных невзгод, имя которой – государство всеобщего благосостояния.
Многие люди были столь нищими и беспомощными, что никакие “Шотландские вдовы” или другие частные страховщики просто не могли поддержать их в трудную минуту. Приходилось либо полагаться на милость отдельных филантропов, либо привыкать к почти военному распорядку работного дома – выбор незавидный. В худшие времена работный дом на Нортумберленд-стрит в лондонском районе Мэрилебон содержал девятнадцать сотен “бедняков – увечных, слабых, старых и слепых”. Когда работы не было, на еду денег не хватало, а погода не позволяла спать на улице, мужчины и женщины становились “временными работниками” – а по сути заключенными в тюрьме. Вот что увидел своими глазами журналист “Иллюстрированного лондонского вестника” в 1867 году:
