Моются они, не жалея горячей и холодной воды и мыла, получают шесть унций хлеба и пинтовую кружку жидкой кашицы на ужин, после чего их одежда отправляется в чистку – ее надо обеззаразить, – а сами работники облачаются в шерстяные рубахи и идут спать; ночью они не замерзнут. Те, что знакомы с грамотой, берут в руки Библию и зачитывают остальным молитвы; на ночь в общей спальне воцаряются покой и мертвая тишина… Вообразите набитый охлопьями матрас, добавьте такую же подушку и накиньте пару пледов – получится кровать. Летом подъем в шесть, зимой – в семь, и начинается работа. Женщины пойдут драить спальни, а то и щипать паклю, мужчинам тоже придется несладко, но после завтрака – таких же питательных свойств, что и ужин, – дольше четырех часов их работать не заставят. Еще утром вернулись из чистки их одежды, теперь свободные от клопов и клещей, и всем желающим подлатать свое тряпье выдаются иголки, нитки и кусочки ткани для заплат. Местный врач внимательно осматривает всех заболевших, и самые хилые помещаются в лазарет…
“Временным работникам, – заключал автор отчета, – не на что жаловаться… Так их приняли бы разве что мифические добрые самаритяне”26. Добрые викторианцы же к концу века призадумались: обитатели дна, казалось им, заслуживают лучшей жизни. В землю упали первые семена нового, радикального подхода к риску, и именно из них годы спустя взошла идея “государства всеобщего благоденствия”. Государственная система довела до логического завершения концепцию экономии от масштаба – отныне каждый гражданин прибывал в этот мир защищенным и оставался таковым до последнего вздоха.
Две сцены из жизни лондонских работных домов (1902). Женщины щиплют паклю, выбирая из старых пеньковых канатов волокна, которые затем пригодятся при строительстве кораблей.
Социальное государство – британская затея, уверены мы. Мы также привыкли думать, что изобрели его социалисты, ну или по крайней мере люди либеральных убеждений. Как бы не так! Первыми начали страховать свое здоровье в обязательном порядке и получать пособия по старости немцы, а британцы последовали их примеру более двадцати лет спустя. Левые политики были совершенно ни при чем, и это еще мягко сказано. В 1880 году Отто фон Бисмарк признался: принимая закон о социальном страховании, он желал “наделить огромные массы неимущих правом на пенсию и таким образом сделать из них добропорядочных консерваторов”. По мнению железного Отто, “человек с пенсией разительно отличается от своего собрата без оной… им куда легче управлять”. Бисмарк открыто признавал, что идея эта – идея “государственного социализма! Все вместе мы должны протянуть руку помощи неимущим”. Только не думайте, что он страдал человеколюбием. “Каждый, кто поднимет эту политику на свое знамя, – замечал канцлер, – будет обласкан властью”27. В 1908 году министр финансов Великобритании Дэвид Ллойд Джордж, представитель Либеральной партии, наконец-таки ввел скромные пособия для тех нуждающихся, кому за семьдесят. Закон о государственном страховании вступил в силу в 1911-м. Сторонник левых взглядов, Ллойд Джордж, как и Бисмарк, понимал, что вновь обретшие право голоса граждане с удовольствием вернут своему благодетелю долг – бюллетенем с галочкой в нужном месте. А бедняки многочисленнее богачей. Чтобы сбалансировать прохудившийся из-за пенсионных расходов бюджет 1909 года, министр поднял прямые налоги и очень гордился результатом: бюджет вошел в историю как “народный”.
