За полтора года до описываемых событий, в сентябре 1973-го, танки заполонили улицы Сантьяго, возвестив о конце правления президента-коммуниста Сальвадора Альенде – тот вознамерился изменить Чили сообразно своим убеждениям, разрушил экономику и вынудил парламент призвать к военному перевороту. С балкона близлежащего отеля “Карера” противники Альенде с восхищением наблюдали за бомбардировкой президентского дворца “Ла Монеда” и пили шампанское. Во дворце скрытый от посторонних глаз президент без надежды на спасение отстреливался от врагов из АК-47 – подарка своего кумира Фиделя Кастро. Завидев танки, Альенде понял, что все пропало, и покончил с собой.
Милтон Фридман.
Чилийский переворот высветил недостатки послевоенного социального государства как такового и поставил ребром вопрос о пригодности конкурирующих экономических систем. В Чили в систему были заложены всевозможные льготы для всех и каждого и пенсии от государства, и в результате падения производства и всплеска инфляции страна фактически обанкротилась. Недолго думая, Альенде решил сделать свою родину полигоном для испытания марксистских наработок и, подобно старшим советским братьям, прибрал к рукам все ниточки управления экономикой. Мятежным генералам это было совсем не по нутру. Но одной критики не хватало – положение требовало решительных мер. Как вдруг откуда ни возьмись явился Милтон Фридман. Выкроив три четверти часа из своих преподавательских планов, он встретился с новым президентом Аугусто Пиночетом, а затем прислал тому отчет о состоянии экономики страны: причиной распоясавшейся инфляции, которая достигала 900 % в год, Фридман считал дефицит государственного бюджета и советовал немедленно этот дефицит обуздать56. Уже через месяц чилийская хунта объявила, что остановит инфляцию “любой ценой”. Расходы урезали на 27 %, а избыточные банкноты сожгли. Свое фирменное лекарство – шоковую терапию денежной политикой – Фридман полагал недостаточным. В письме из Чикаго он уверял Пиночета, что “эти трудности” с инфляцией стали “закономерным итогом социалистических поползновений сорокалетней давности, которые все это время проникали глубже и глубже под кожу экономики и проявились наиболее полно и ужасно в годы правления Альенде”. Потом Фридман вспоминал: “Я исходил из представления о том… что корни тогдашних проблем следовало искать главным образом в сорока годах неуклонного движения в сторону коллективизма, социализма и государства всеобщего благоденствия…”57 “Конец эпохи инфляции, – подстегивал он Пиночета, – развяжет руки рынкам капитала; заметно ускорится передача государственной собственности и иных активов частным предпринимателям”58.
Американские журналисты за подобные советы Фридмана осудили. И действительно, экономист оказывал услуги военному диктатору, казнившему свыше двух тысяч коммунистов, в том числе мнимых, и замучившему еще тридцать тысяч. “Нью-Йорк тайме” вопрошала: “Если цена проведения чикагской экономической теории в чилийскую жизнь – политические репрессии, не ложится ли ответственность за них на плечи теоретиков?”[46]
Одной поездкой Милтона Фридмана участие Чикагского университета не ограничилось. С начала пятидесятых молодые, жадные до знаний чилийские экономисты целыми стайками отправлялись в Чикаго в рамках академического обмена с Католическим университетом Сантьяго и возвращались домой убежденными сторонниками сбалансированного бюджета, умеренной денежной политики и свободной торговли59. В ряду “чикагских мальчиков” из фридмановского десанта были Хорхе Кауас, министр финансов, а затем и “министр всей экономики” в правительстве Пиночета, его преемник на первом посту Серхио де Кастро, Мигель Каст, ставший министром труда, а затем и председателем центрального банка; еще как минимум восемь членов чилийского кабинета в свое время сидели на чикагской студенческой скамье. Свое видение экономических реформ они отразили в толстенном документе по прозвищу “Кирпич”, опубликованном еще при Альенде. Один студент-“католик” отправился в Гарвард, откуда вернулся с самым радикальным подходом к проблеме. Единственный в своем поколении, он вынашивал план сокрушительной силы удара по всей системе социальной защиты. Тэтчер и Рейган пришли потом. Поход на государство всеобщего благоденствия начался в Чили.
