— Если у вас так мало чести, что вы намерены продолжить это так называемое развлечение, тогда предлагаю следующее. Ваш слуга не боец. А я — да. Я встану на его место и буду сражаться с вашим человеком от его имени!
При этих словах толпа зашумела. Послышались несколько возгласов одобрения, словно некоторые считали это прекрасной идеей. А сам Косарь остановился в наступлении, чтобы взглянуть на своего господина.
Граф все еще кипел от моих замечаний, но в его взгляде также читался расчет.
— Что я получу, приняв твой вызов? — потребовал он.
— Вы получите добровольного противника для своего человека, и кто может отрицать, что это будет лучшим развлечением? — я жестом указал вокруг. — А если я проиграю, тогда сможете продолжить, словно я не вмешивался. Получите два боя по цене одного.
Моя сделка была привлекательна. Я продолжил.
— Но если выиграю, вы отпускаете своего слугу ко мне. Кроме того, платите мне сто червонцев за его содержание, лечение и мои хлопоты.
При этом выражение лица графа стало торжествующим. И надо отдать ему должное, он не принял мою сделку сразу. Проявив намек на настоящее благородство, в котором я не был уверен, он поднял руку, требуя, чтобы толпа замолчала.
Когда она это сделала, он ясно произнес:
— Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Мой человек здесь опытный боец с годами практики за плечами. Поэтому даю тебе еще один шанс отступить. Хотя за оскорбление, нанесенное мне, я имел бы полное право довести это дело до конца.
По правде говоря, я не ожидал, что он даст мне такую возможность. Подавил полуулыбку.
— Милорд, благодарю за возможность. Но я не могу потворствовать тому, что вы делаете со своим слугой. Не могу отступить. Неважно, кем был ваш человек раньше, честь принуждает меня довести это до конца.
Граф резко кивнул.
— Да будет так! — крикнул он.
Он подал сигнал своим людям рядом.
— Уберите этого человека с помоста, — затем он снова повернулся ко мне. — Ваши условия приемлемы. Желаете продолжить учебными мечами, как в первоначальном поединке? Или у вас хватит смелости на убеждения?
На этот раз я позволил улыбке проявиться. Отдал графу саркастический салют клинком.
— Для дела чести нет альтернативы. Это должна быть сталь.
При моем заявлении толпа снова зашумела. Мои слова изменили предложение с простой публичной встречи на нечто более опасное. Сталь означала, что смерть была реальной вероятностью, и только милость победителя позволила бы проигравшему остаться в живых.
Из-за забрала я не мог разглядеть выражение лица Косаря, но чувствовал жестокую усмешку.
— Да будет так, — прорычал граф, явно довольный моим выбором.
Мы потратили несколько минут на подготовку. Я снял плащ и наполовину обернул, наполовину накинул его на свободную руку, чтобы использовать как щит или опутать оружие противника при необходимости.
С точки зрения зрителей, я находился в явном невыгодном положении. Косарь был полностью закован в броню, а я — нет.
Он потратил время на то, чтобы поменять учебный меч на стальную саблю. Более тяжелое оружие, чем мой клинок, предназначенное для рубящих, а не колющих ударов.
Я уже изучал его броню, ища слабые места, хотя по правде говоря, это не будет большой проблемой. Воспользовался возможностью размяться и сосредоточиться, готовый использовать свой дар в любой момент, мана пульсировала во мне.
Толстый засаленный ведущий воспользовался возможностью снова разогреть публику, представив предстоящий поединок как редкое удовольствие. Шанс увидеть, как проливается благородная кровь. Он призывал зрителей делать ставки на первую кровь, на то, сколько переворотов склянки я смогу продержаться, и многое другое.
Очевидно, он ожидал, что Косарь победит меня, как и наблюдающие, потому что когда он предложил делать ставки на общий исход, его слова были встречены смехом.
Пока этот человек говорил, Максим пробился ко мне, его лицо было таким бледным, что он выглядел больным.
— Владислав, ты с ума сошел? Зачем ты ввязался в это? Ярослав Косарь убьет тебя!
Я бросил на него мрачный взгляд.
— Разве то, что граф и его человек делают здесь, не отвратительно? — парировал я.
— Да, но…
— Тогда как я могу стоять в стороне и ничего не делать, сохранив честь?
Краска залила лицо Максима. В моих словах содержалась скрытая критика в его адрес, и он это понимал. Тем не менее он не собирался отступать.
— Какой толк от твоей чести, если ты мертв? — потребовал он.
Я внимательно изучил его лицо.
— Я ведь неплохо владею клинком, не так ли? — спросил я его.
Мне хотелось понять его точку зрения на то, насколько хорош мог быть оригинальный Владислав. В идеале мне не хотелось внезапно показать огромную разницу в мастерстве во время этого поединка, поскольку такие вещи было бы труднее объяснить, чем случайные пробелы в знаниях.
В то же время, когда на кону стояла жизнь, я не собирался сдерживаться.
