Я мельком изучил его энергетическую систему и обнаружил здоровые средоточие и каналы одарённого, который усердно работал над развитием силы, но никакого необычного дара для получения преимущества. Интересно, что вокруг тела Семёна располагались дополнительные точки, связанные с его каналами, но отдельные от них, выглядевшие как вторичные, менее мощные средоточия.
На мгновение задумался об этом, затем сосредоточился на стоящем передо мной человеке.
Явно грозный противник, и по одному его виду было понятно — он считает встречу со мной пустой тратой времени.
Взгляд, которым он меня одарил, выражал раздражение с примесью отвращения. Он остался стоять рядом со столом, не делая попыток выказать подобающее моему положению приветствие.
— Тристан сказал, что я должен с тобой встретиться, — коротко произнёс он. — Я здесь. Хотя не понимаю зачем. Не люблю, когда попусту тратят моё время, даже такие молодые господчики, как ты. Более того, скажу прямо. Особенно не люблю.
В его голосе слышалось явное негодование, и я в очередной раз убедился, что в этом мире уважение к аристократическому сословию было по крайней мере частично забыто. Отношение этого человека соответствовало тому, что демонстрировал солдат Елизаветы Туманской.
Какая прелесть, второй за день простолюдин, который считает себя вправе хамить дворянину.
Семён мог бы продолжить, ещё яснее выражая своё презрение ко мне и моему сословию, но я не собирался это терпеть.
— Семён Кузнецов, независимо от твоих отношений с Тристаном Дубровским, ты обязан обращаться ко мне должным образом. Одновременно ты обязан проявлять подобающее уважение, как ради меня самого, так и ради своего господина…
Собирался продолжить, завершить выговор приглашением сесть, чтобы мы могли продолжить знакомство на более ровной основе. Но я недооценил степень его пренебрежения к молодым дворянам вроде меня.
— Трачу время попусту, — буркнул он.
Он развернулся на месте, явно намереваясь уйти.
Через мгновение я был на ногах с обнажённой рапирой наготове. Мужчина стоял ко мне спиной, и хоть атаковать его таким образом было противно, он не оставил мне особого выбора.
Я шагнул ближе, чтобы не тянуться слишком далеко, и приставил остриё оружия к его спине.
— Ни шагу дальше, — сказал я спокойно, но властно. Я привлёк внимание остальных посетителей таверны, но не стал обращать на них внимания. — За неуважение, которое ты уже проявил, я имею полное право дать моей стали отведать твоих внутренностей. Даже не пытайся!
Я заметил всплеск маны, протекающей по его каналам, и почувствовал, как начинают напрягаться его мышцы. Но моё предупреждение прозвучало слишком поздно, и теперь у меня было два варианта. Либо я заканчиваю эту стычку до её начала, оставив Семёна истекать кровью на полу таверны, либо отступаю.
Если я хотел помочь Тристану решить его проблему, этот человек мне был нужен. Да и не хотелось обходиться Тристану дороже, чем он уже потерял в своём предприятии. Можно было превратить в врага того, кто способен стать гораздо более ценным другом.
Поэтому я выбрал второе, двигаясь достаточно быстро, чтобы клинок Семёна, плавно выхваченный во время поворота, прошёл перед моим лицом, а не вонзился в плоть.
По удивлению на его лице было видно, что этот приём он использовал не раз и весьма успешно.
Жаль его разочаровывать.
Но он никогда не сражался с кем-то, кто имел мою подготовку, и даже при моём нынешнем уровне развития между нами была пропасть. На чистой силе или скорости Семён Кузнецов, несомненно, победил бы меня без особых усилий. Но я не собирался сражаться с ним способом, дающим ему преимущество.
Прежде чем мужчина успел провести вторую атаку, я создал пару небольших червоточин и поместил их прямо перед его глазами.
Если бы моя сила была больше, я закрепил бы другой конец червоточин внутри чего-то твёрдого, так что он увидел бы только темноту. Но это означало создание разлома со значительным расстоянием между концами, а это было не совсем необходимо. Вместо этого я просто обратил конечную точку червоточин и поместил их близко к началу, создав своего рода зеркало с тем же общим эффектом.
Этого хватило, чтобы ошеломить мужчину. Он издал удивлённое рычание и застыл на месте.
— Я мог убить тебя уже дюжину раз, — прорычал я. — И если не опустишь оружие, возможно, ещё сделаю это!
В Семёне всё ещё оставалась воинственность. Я почувствовал всплеск его маны, направляющейся к одному из тех псевдосредоточий, которые видел раньше, и напрягся, готовый отреагировать. Похоже, он передумал, что бы ни планировал. Вместо этого он рыкнул на меня:
— Что ты сделал с моими глазами?
— Опусти оружие, и я верну вам зрение, — не стал я отвечать прямо на вопрос. — При условии, что начнёшь обращаться со мной с должным уровнем уважения.
Семён боролся сам с собой. В конце концов разум победил. Оружие, которое он выхватил, оказалось коротким, опасного вида мечом. Он опустил его, но не убрал. Семён Кузнецов был упрямым человеком. Но раз он сделал то, о чём я просил, я сдержал слово.
Но прежде чем сделать это, я спокойно произнёс:
