— Зачем это? — спросил он. Затем догадался. — А, ради маны, которую они производят. Да, полагаю, некоторые дома, занимающиеся этим делом, могут время от времени охотиться на них. Хотя я давно не слышал о таких экспедициях.
Я в основном просто говорил вслух, так как казалось, что Максим едва ли знал больше меня. Мне было любопытно, насколько недооцененным ресурсом в этом мире казалась концентрированная мана. Да, она имела ценность, и на нее, очевидно, существовал спрос. Но столь же очевидно, что здешние люди не знали, как извлечь из нее максимальную пользу.
Или, по крайней мере, поправил я себя, те люди, которых я встретил до сих пор. Я прекрасно понимал, что встречал только простолюдинов и тех дворян, что находились на краю аристократического мира. Я твердо намеревался пробиться в самую середину этого мира, где, как я ожидал, дворяне окажутся гораздо более могущественными одаренными.
Возможно, разные слои знати хранили секреты, о которых не знали менее знатные дворяне. Это бы меня не удивило. В моем мире существовало бесконечное количество заговоров и политических маневров, половина из которых так или иначе зависела от секретов. И я уже знал, что этот мир в этом отношении очень похож.
— Интересно, есть ли какая-то закономерность в появлении демонов? — произнес я вслух.
Максима явно не так интересовали демоны, как меня. Но он предложил кое-что, что могло бы помочь.
— Ты мог бы пойти в Палату летописей и выяснить, — сказал он. — Это как раз то, за чем они следят.
Как только он произнес эти слова, я понял, о чем он говорит. Палата фактически являлась архивом примечательных событий по всей стране, и она была доступна любому, в чьих жилах текла дворянская кровь.
Я обнаружил, что киваю, отвечая Максиму.
— Может быть, и схожу, — сказал я. — После того, как закончим дела с ростовщицей.
Вскоре после этого мы подъехали к лавке ростовщицы.
Мы находились в оживленном торговом квартале, где люди спешили по своим делам, несмотря на снег на земле и усиливающийся холодный ветер.
Улица была достаточно узкой, так что если бы навстречу ехал другой извозчик или полная карета, это создало бы трудности. Что касается самой лавки ростовщицы, то сначала я ее не заметил.
Максим провел меня к узкому дверному проему, зажатому между лавкой торговца цветастыми бусами и магазином, где приторговывали свечами, фонарями и прочей мелочевкой, так или иначе связанной с источниками света.
За дверью обнаружилась узкая лестница. Наверху она расширялась, образуя небольшую площадку перед второй дверью, на этот раз куда более массивной и окованной железом. Формально Максим все еще был старше, да и к тому же уже бывал здесь, так что я пропустил его вперед.
Он несколько нерешительно постучал. Тишина. Я сделал едва заметный жест, и он постучал снова, на этот раз увереннее. Только тогда его настойчивость возымела действие. В двери имелся глазок, и он распахнулся ровно настолько, чтобы в щели показалось мужское лицо…
Незнакомец окинул оценивающим взглядом сначала Максима, потом меня. Скрывать свое аристократическое происхождение мы и не пытались. Пусть наши плащи и не были расшиты золотом или серебром, но выглядели они достаточно добротно, чтобы недвусмысленно указывать на наш статус. Впрочем, как и черты лица, и прически.
И все же тип за дверью ответил так, будто перед ним стояли обычные оборванцы.
— Чего надо? — пробурчал он сквозь глазок.
Это вечное отсутствие уважения начинало меня утомлять. Мысленно отметил: при первой же возможности обновить гардероб, чтобы с первого взгляда становилось ясно, кто я такой. Максим замялся, и я взял инициативу на себя, заговорив властным тоном:
— Мы — Максим Ратников из рода Ратниковых и Владислав Златомиров из рода Златомировых. Можете обращаться к нам «ваше благородие» или «господин». У нас дело в этом заведении.
— К ростовщице Дубравиной, — подхватил Максим. Моя решительность, похоже, помогла ему обрести голос.
Человек у глазка на мгновение задумался, стоит ли проявлять уважение. Прояви мы тогда хоть каплю неуверенности, он, возможно, принял бы неверное решение, и вся встреча пошла бы наперекосяк с самого начала. Но на этот раз Максим сохранял невозмутимость, а одного взгляда на меня хватило, чтобы тот тип понял, чего я от него жду.
Он быстро кивнул.
— Ваши благородия. Минуту, — глазок захлопнулся, с той стороны лязгнул засов, и дверь распахнулась.
— Прошу, — произнес мужчина. Не то чтобы он поклонился, но кивок головы вполне сошел за знак почтения. Мы очутились в небольшой прихожей, служившей одновременно и приемной. Пара потертых, но все еще крепких стульев довершала обстановку.
— Присядьте, если желаете. Я уточню, свободна ли госпожа Дубравина.
Ждать пришлось недолго, всего пару минут. Вскоре мужчина вернулся и сообщил, что она готова нас принять.
