Игорь специально оставил вместо себя Крушина: в последнее время он заметил в поведении Олега перемену к лучшему. Крушин перестал спорить из-за каждой копейки, кричать о своей неоперившейся семье. Последние дни он часто бывает задумчивым. Понимая, что как от комсорга от него требуются какие-то безотлагательные действия, Игорь решил посильней втянуть его в бригадные заботы: «Пусть поучит Толика. Наставничество, как говорит Серегин, прежде всего учит смотреть на себя глазами ученика…»
Быстро шагая в сторону заводоуправления, Игорь вспомнил, как ненавязчиво втягивал его в общественную работу Сидорин, когда был комсоргом сборочного. По сути, Станислав вывел его на широкую дорогу интересной жизни. Конечно, когда-нибудь Игорь и сам бы вышел на нее, но когда? Без доброго, толкового совета на поиск своей судьбы-дороги уходят годы проб и ошибок, колебаний. В одиночку или не в той компании легко растеряться, даже заблудиться. Почему многие ребята сейчас то и дело бегают с места на место? Да только потому, что ищут, стараются найти свою судьбу-дорогу, а не легкого времяпрепровождения. Желание легкой жизни приходит потом, когда поиск заходит в тупик, когда человек разочаровывается в своей судьбе, — тогда хлеб из насущного и превращается в хлеб наживы.
Игорю были известны заботы сверстников — сам жил ими, мучился вопросами «для чего?», «зачем?», «почему?». Но, только став комсоргом, хлебнув общественной работы, осознал, что искать судьбу-дорогу следует не за горами-долами, не в нащупывании престижной и высокооплачиваемой работы. Надо искать в себе самом — перелопачивать закостенелые привычки, стараться, чтобы любой поступок отвечал конкретной жизненной установке, а не сиюминутным прихотям. Серьезная жизнь — долгая, изнурительная борьба со своим личным «я», познание самого себя как частицы общества, а не работа ради зарплаты, автоматическое рожание детей и расфуфыренные рассуждения о собственной значимости. Вечного нет, и, как в конце пути не внушай себе, что жил, «как все», последняя минута ответит коротко и хлестко: «как все» — не заслуга. «Как все», живут коровы в стаде. Каждый же отдельный человек обязан жить лишь так, как может только он, и никто другой.
«Может, эти вопросы и волнуют сейчас Олега?» — размышлял он, входя в здание заводоуправления и чуть ли не бегом направляясь к кабинету секретаря заводского комитета ВЛКСМ.
Померанцев, как обычно, сидел за столом с телефонами и писал очередной отчет. Вокруг ревела и плескалась шумная горячая жизнь, бурлили страсти, ломались и закалялись судьбы, кто-то падал, кто-то возносился, завод неистово гнал программу, скрежетал металл, полыхала электросварка — дни напирали на дни, — а он писал отчет о проделанной кем-то работе. И в этом была вся его суть — вовремя отчитаться. Ведь отчет — не обычный перечень сделанного, а показатель работы: чем лучше он будет составлен, тем выше оценка твоего труда.
Увидев Игоря, он со вздохом сожаления отложил ручку, улыбнулся. И эта деланная, отрепетированная дома перед зеркалом улыбка далась ему с душевным скрежетом. Он решил, что комсорг опять заявился с какими-нибудь новациями, которые потом ни в один отчет не всунешь.
— Валера, я недоволен тобой как секретарем, — сразу, без всякого вступления, твердо и жестко сказал Игорь.
Лицо Померанцева моментально покраснело — не от стыда, а от негодования. Но он выдержал гнетущий взгляд комсорга.
— Да?.. Интересно… Я вот тоже кое-кем и кое-чем недоволен.
— У меня перерыв, некогда слова мусолить, — шагнул навстречу секретарю комсорг. — Я недоволен тобой. Понял?
— А я недоволен тобой как комсоргом! — нервно вскричал Померанцев, почувствовав холодок страха.
— Отлично, — опять подался вперед Игорь. — Я пришел прояснить наши позиции. Мне не хочется, чтоб кто-то думал, будто я делаю свои дела в темноте. Чем ты занимаешься в комсомоле?
— Не твоя забота! — Валерий уже ненавидел этого слесарюгу в испачканной солдатской гимнастерке. Он вдруг осознал, что в словах Игоря — реальная угроза. Угроза его, Валериной, мечте, угроза будущей красивой жизни, угроза карьере, славе, власти. И это серьезнейшая опасность. Игорь, чувствуется, не сам по себе, за его спиной кто-то стоит. Но кто?
— Моя забота! Моя. И только моя!
— Не много ли на себя берешь?
— Не больше, чем должен.
Основательно продумав этот разговор, психологически подготовившись к нему, Игорь был совершенно спокоен. Так спокоен бывает только тот, кто чувствует свою правоту, кто твердо знает, на что и во имя чего идет. Но и Померанцев был не из тех, кто клонит голову при первом же порыве встречного ветра. Переборов рвущееся наружу злобное негодование, Валерий вышел из-за стола, взял Игоря под руку, с деланным дружелюбием усмехнулся:
— Что ж… Давай проанализируем наши претензии.
— Я проанализировал. Пока ты в комсомоле — ты мой враг.
