Пошатался, помыкался Евсей лето — пробовал золотишко на прииске «Кооперативном» мыть, пытался рыбу заготавливать для «Акционерного Камчатского общества», потом хотел в охотники подрядиться… Везде тяжко, спину ломит. Пока не встретился ему начальник потребкооперации Федоров. Большой человек, не смотри что якутских кровей. Работу поручил ответственную — разъезжать на казенных оленях по стойбищам, скупать меха. Слушать маленько, где что говорят, ему отчет вести. А кто бумагу передаст или иной стафет — доставлять немедля, тайно от постороннего глаза. Платил Федоров щедро, шкурки считал редко, оттого любил его Евсей.
Самая полезная лекция — рытье оборонительных сооружений, так считал Коля Карпов. Если сооружения построены — дооборудование их. Если же и это сделано — тогда чисть оружие, проверяй вверенную матчасть и слушай лектора, который сам еще с вечера все приготовил к бою. Так учил Колю его любимый командир товарищ Блюхер, с кем начал он боевой путь летом 18-го года на Южном Урале. Вообще-то Коля не собирался быть военным. Но когда прогрохотала Октябрьская революция над его родной Казанью, он не раздумывая бросил место пильщика при реальном училище и встал под красные знамена. Сильно плакала мать, которая работала уборщицей в этом же училище. Отец, рабочий мыловаренного завода, прижал его к груди и сказал: «Этого было не миновать». Отца потом за саботаж расстреляли белочехи, а Коле удалось пробраться сначала в Челябинск к материной сестре, а потом и в Белорецк, где формировалась Уральская армия. Полторы тысячи верст прошли красноармейцы по тылам белочехов на соединение с 3-й армией Восточного фронта. Шли по ночам, но не миновали стычек и сражений. Умирали от заражения крови и голодали. Там увидел он впервые командующего армией Василия Константиновича Блюхера. Не могло и в голову прийти зеленому юнцу, что через четыре года главком товарищ Блюхер будет вручать ему именное революционное оружие. В ту пору Коле Карпову едва минет 21-й год. Случится это под Волочаевкой, после штурма сопки Июн-Корань, куда сильно обмороженный, со сквозной раной первым поднимется красноармеец Карпов и хрипло выдохнет: «Наша взяла!»
Из РККА Колю отозвали работать в ОГПУ Николаевска-на-Амуре. Хлопот хватало. Рассосавшиеся по тайге антоновцы, колчаковцы и прочие белые недобитки объединялись в группы и совершали налеты на речные суда, на села, подкарауливали активистов. Внутри города поднимала голову контрреволюционная гидра. То она обернется забастовкой обманутых рабочих в судоремонтных мастерских, то выбросится саботажем в порту, то вспыхнет пожаром на продуктовых складах.
В Николаевске всегда рядом находились старшие товарищи, к которым бегал за советом Коля. А кого спросишь здесь, на далеком охотском берегу? Участок охраны огромный, от Аяна на юге до Олы на севере. И он, Николай, на тысячу верст по берегу и в глубь тайги — за старшего. Строительство казармы и подсобных помещений обеспечь, укрепобъекты создай, провиантом запасись, учебу организуй. Ну, и задача первейшей важности, выполнять которую их сюда и послала Родина, — охрана Государственной границы. Вот такая политграмота.
Ранним утром возле брезентовых палаток выстраивал отряд в две шеренги начальник комендатуры. После осмотра внешнего вида и доклада ротных он зачитывал развод. «Первая рота — охрана Государственной границы по распорядку службы. Вторая рота — земляные и строительные работы. Третья рота — заготовка плавника. Четвертая рота — заготовка рыбы и морского зверя…» Летние ночи на Севере как специально для пограничников — можно работать круглые сутки. Для отдыха после ужина роты менялись рабочими местами, для поднятия боевого духа обтирание морской водой и пробные стрельбы. Чем-чем, а патронами их снабдили в Николаевске от души. И на каждого выдали по паре яловых сапог, а кому хватило — тем и шинельки.
Через некоторое время обзавелись пограничники Первой Отдельной комендатуры своим флотом — появилась моторная кавасаки. Произошло это так.
Японцы так увлеклись браконьерством на отмели, что не заметили, как между ними и причаленной к берегу кавасаки оказались пограничники.
— Руки вверх! Кто такие?
Показывая руками то на тюленьи туши, то на судно, маячившее вдалеке, браконьеры залопотали:
— Кэдамоно[27], кэдамоно! «Хаси-мару!»
Осмотрев их окровавленную одежду, мокрые дубинки, Коля отчеканил:
— Вы незаконно находитесь на территории Советской Республики. Объявляю вас арестованными, а добычу и орудия лова конфискованными!
Убедившись, что люди с винтовками стрелять в них не намерены, а командир не бьет по лицу, зверобои осмелели.
— Синдо[28] Томагу-сан рюски саря-батюска синъю[29]!
Коля оставил задержанных на берегу, а сам вместе с нарядом бойцов отправился на «Хаси-мару». Толстый капитан по мановению руки хозяина, восседавшего в центре палубы, принялся совать пограничникам пачку замусоленных денег, кланяясь и приговаривая:
— Секоку-мин-но юко![30]
На что Коля решительно ответил:
