Коле было ясно: налицо пострадавший от факта капиталистической пропаганды. Отец отделался легче — всего-навсего лишился ценностей, отданных американскому дельцу на образование сына. Отпрыск же, проболтавшись пять лет по заграницам, начисто отвык работать, а грамоте так и не выучился. Ему-то как быть, как дальше жить в тайге? Дела-а. Быстрее бы пришел пароход из Владивостока с подкреплением.
— Что еще, кроме твоего сына, привез американ?
— Пирт привез — шибко кусный. Ромка!
— Хороший люди — американ, стало быть? А?
Загоревшиеся было глазки старика вновь потухли. Затряслись губы, лицо сжалось в морщинистый кулачок. Сердито ударив посохом в пол, он отвернулся.
— Оружие какое привез американ? Винчестер? Ремингтон? В каком месте к берегу подходил?
Замахал рукой Роман Громов, рад услужить начальнику. Он все расскажет, пусть только Микулайкан отберет обратно соболя и черную лису.
— Олоковый бухта — там. Моя люди на Дукче орон пасли, его большой богэ[110] шибко хорошо хумтэчэн[111] прогоняет. Близко берег американ не подходил — твоя солдат боялся. Винтовка японец привозил — Ольский коса, там. Тайга люди приходил, быстро-быстро винтовка взял.
— Какие люди из тайги приходили? — уточнил Коля. — Охотники? Пастухи-намнканлы?
Задумался родобой Громов. Поскреб под теплой шапкой сопревшую голову. Сказал:
— Чужой люди. Чай не пил, пирт не просил, белка за пэктэрэвун-винтовка не давал. Наша люди так не делает.
…За все отвечает начальник комендатуры. Захромала собака в упряжке, изрезав лапы о наст, — почему начальник не научил дежурного каюра плеки[112] ей надеть? Прошли зачетные стрельбы со скромным результатом — это он, Коля, не добился у пограничников выучки. Если давность оленьего следа боец определить затрудняется, костер в дождь развести, вид судна по силуэту определить не может — тоже Коля виноват. На то он и начальник, чтобы обучить бойцов отличной охране границы. Обучить всему, что умеет сам.
А что не умеет? У кого самому учиться? Со следопытской наукой, выход найден, давний приятель эвенк Хактэ уроки дает. Однако ни инструкции, ни таежный опыт не говорят, как выяснить планы чужих людей в тайге. А в том, что они хотят что-то предпринять, Коля уже не сомневался. Их попытка сорвать выборы провалилась — раз. Рост недовольства туземцев деятельностью кооперации, и не последнюю роль в этом играл Федоров — два. Передвижение странных групп в тайге — не пастухов и не охотников, которые замечены не однажды, — три. И, наконец, усилившееся снабжение оружием и медикаментами со стороны сопредельных государств. Пограничники недавно наткнулись на разгрузку шхуны контрабандистов, открыли огонь из винтовок. Ящики со шхуны удалось отбить. Рядом с патронами для «арисак» — банки с тушенкой, йод и бинты. Ни эвенки, ни эвены потребности в подобных товарах никогда не испытывали. «Арисака», несмотря на громоздкость, имеет значительно меньший калибр, чем берданка или винчестер. Раз она не пригодна для охоты на крупного зверя, то ее никто не покупает, значит, и патроны японского образца кочевникам не нужны.
В тайге затевается что-то серьезное, размышлял Коля, производя вечерний обход расположения. И руководит подготовкой умелая рука, тянущаяся из-за океана. Только что он слушал приемник «БЧЗ» и думал: на тревожном фоне международной обстановки здешние беспорядки явятся палкой в колесо социализма. В Туркестане — война, из Лондона грозит санкциями лорд Керзон, Западная Украина и Белоруссия — под гнетом национал-буржуазии. И вдруг еще тут контрреволюция. В случае крупной провокации или восстания отовсюду квашней полезут белогвардейские недобитки и туземное кулачье. Сразу оголится граница, так как часть сил придется отвлечь на борьбу с бандитизмом, — и волной хлынут извне контрабандисты, браконьеры, подстрекатели и прямые агенты империализма.
— «Боевой листок» нарисовали? — поинтересовался Коля у бойцов, склонившихся над столом. — А лозунг какой?
— Удвоить бдительность и политико-боевую выучку в связи с требованием момента, — поднял вихрастую голову самый молодой из пограничников комсомолец Саша Осипов.
— Утроить! — поправил Коля. — И всем членам своей ячейки это разъясни. Особый подход прояви к местным товарищам, чтобы быстрее избавлялись от толстовщины.
После отбоя он еще долго сидел в командирской комнате. Проверил исправность и смазку нагана, полистал работу основоположников «Диалектика природы», подлил жиру в лейку. Потом коротко вздохнул, подвинул поближе лист чистой бумаги, которую тратил лишь в крайних случаях. Аккуратно вывел пером: «План операции «Затвор», задачей каковой является обнаружение и непосредственное отсечение головы контры, руководимой из-за кордона и скрывающейся где-то поблизости». Всю ночь над командирским столом горел свет. А утром с радиостанции поселка Учга в эфир полетела шифрограмма:
