Эшер, плюнув на все, ринулся в комнату с двуручником наголо. Ро встретил удар так, словно только его и ждал: легко парировал первый удар и, перепрыгнув через кровать, вынул из ножен на спине второй меч.
Эшер остановился. Теперь их разделяла кровать. Он знал, что Ро смотрит на него сквозь повязку магическим зрением, знал, что темнота дает аракешу преимущество, но свою надевать отказался. Он хотел доверять собственным способностям.
Решимость, с которой он обычно вступал в бой без повязки, испарилась. К тому же Эшер был уверен, что Ро использовал какую-то магию, чтобы сюда пробраться. Заранее обеспечил себе успех…
Краем глаза Эшер заметил, как Рейна подбежала к Натаниэлю, зажала раны на спине и животе, но кровь все сочилась между ее пальцев, а с ней утекала и жизнь рыцаря.
Эшер отошел от кровати, и они с Ро вновь сошлись на середине комнаты, следя за каждым движением друг друга.
– А ты постарел, рейнджер.
Эшер не знал, что ему ответить. Хоть они и были соперниками, как многие в Полночи, он никогда не принимал этого близко к сердцу. Наста Нал-Акет первым делом научил его отбрасывать чувства и видеть только цель.
Он атаковал, высоко занеся меч, но Ро с нечеловеческой скоростью увернулся от мощного удара, и меч лишь высек искры из каменного пола. Контратака тоже была слишком быстрой, и Эшер не успел от нее уйти: короткие клинки вспороли кожаный доспех, добрались до плеча и ребер. Если боль еще можно было перетерпеть, то сила удара заставила Эшера пошатнуться. Быстрый пинок в живот – и он отлетел к стене.
Ро усмехнулся, глядя на него сверху вниз.
– И медленнее стал…
Он вскинул клинки для смертельного удара, и, как всегда в минуту опасности, кольцо откликнулось. Вместо руки с мечом Эшер невольно вскинул пустую ладонь: кольцо почувствовало, как сильно он хочет, чтобы враг замедлился, и влило в ладонь невидимую энергию. Эшер ощутил, как она вибрирует, как заклинание охватывает Ро…
Теперь аракеш двигался, словно пробираясь через густую патоку, на лице его замер яростный оскал.
Эшер не знал, сколько будут действовать чары, и на всякий случай откатился в сторону, не забыв подхватить выпавший двуручник.
Стоило ему приподняться, как чары развеялись и клинки Ро ударили ровно в то место, где только что лежал Эшер.
Ро даже не попытался скрыть удивления при виде пустого места. Ему не нужно было смотреть на Эшера, чтобы знать, где он, и все же Ро резко повернулся к нему – видно, проверить, не обманывает ли чутье.
Эшер воспользовался заминкой и раскрутил меч восьмеркой, отгоняя Ро подальше от Рейны и Натаниэля. Тот не пропустил ни одного удара, отступая к двери, хоть сражались они со всей мощью, норовя отсечь противнику руку или ногу.
На мгновение Ро открылся, и Эшер тут же врезал ему кулаком в челюсть так, что аракеш вылетел в коридор и впечатался в стену, сбив портрет какого-то королевского родича. Заметив кровь, струящуюся изо рта Ро прямо на серую бородку, Эшер снова пошел в атаку. Его учили не уступать врагу ни пяди, и он вновь попытался прикончить бывшего товарища мощным ударом, который минотавра бы свалил… И тот снова увернулся быстрее, чем должно, выкатившись из-под клинка.
Коридор был узок, поэтому, как бы яростно они ни бились, перепрыгивая через трупы стражников, приходилось держаться близко. Эшер, перехватив инициативу, уводил Ро все дальше от Рейны, все ближе к залитому светом залу, чтобы лишить преимущества темноты.
Он уже понял, что глупо было отказываться надевать повязку. Четырнадцать лет она висела у него на поясе, напоминая, что следует верить только в свои силы. Мощь, которую он ощущал во тьме, давала преимущество, и все же, побеждая без нее, он каждый раз чувствовал себя сильнее.
Посреди зала торчал накрытый стол, уставленный цветами и фруктами. Ро, привыкший использовать любое подручное средство, естественно, вскочил на него, изогнувшись, чтобы не попасть под удар. Эшер от всей этой гимнастики отвык, и суставам его жизнь в дороге здорово навредила, поэтому от ловких пинков и ударов мечей он увернуться не мог. Оставалось только одно: с яростным криком броситься на Ро. Чем больше шума, тем быстрее сбегутся стражники, а это теперь единственный способ выиграть бой.
Усталость наконец догнала его, и впервые он почувствовал вес своего двуручника. Сил на красивые трюки с большим мечом не осталось, пришлось уйти в глухую оборону.
Мечи Ро так и мелькали вокруг, оставляя порезы, целя в жизненно важные места. К счастью, тяжелые сапоги стражников загрохотали по лестнице – пришла пора для последнего трюка.
Эшер уронил меч и тяжело упал на одно колено, изображая страдания от боли в раненой ноге. Усталость, с которой он взглянул на Ро, впрочем, была вполне настоящей.
Пусть повязка скрывала глаза Ро, Эшер знал, что они горят торжеством. И в конце концов самоуверенность заставила аракеша открыться: он занес оба меча, чтобы раз и навсегда покончить с рейнджером…
