Распластавшись на животе, Гидеон увидел, как драконы отталкиваются задними лапами от земли и взлетают. Эльфы, каким-то чудом не разделившиеся, замерли, держась друг за друга. Молча они смотрели, как ящеры исчезают в небе. Гидеон огляделся и, инстинктивно потянувшись за посохом, понял, что того нет. Маг упал на колени, лихорадочно ища свою единственную ценность… и нашел. Посох лежал рядом с эльфами.
Галанор обернулся, и Гидеон немедленно вцепился в палочку Эбигейл, пристегнутую к бедру. Эльфы не сговариваясь рванули в его сторону, на бегу подхватив посох и уворачиваясь от стрел и копий, летящих в них. Гидеон угрожающе направил на них палочку, перебирая в уме все знакомые боевые заклинания, но, вместо того чтобы атаковать, Галанор протянул ему посох. На лицах эльфов читалось нетерпение, но он не мог понять, чего они добиваются. Это ловушка?
– Бери! – рявкнул Галанор, тревожно оглядывая арену.
– Уйди от меня!
Стрела вонзилась в песок рядом с ним, и Адиландра вновь вскинула руку. Прозрачный щит отразил еще две летящие стрелы. Гидеон наконец разглядел стрелявших: и мужчины, и женщины носили шкуры, на коже темнели узоры татуировок.
– Это темнорожденные! – заорал Галанор. – Ты знаешь, кто они! Либо идешь с нами, либо остаешься с ними!
Гидеон перевел взгляд с дикарей, которых совсем не горел желанием узнавать ближе, на посох в руке Галанора, эльфа, ответственного за смерть Эбигейл. Новые стрелы засвистели в воздухе, отскакивая от щита Адиландры.
Это был легкий выбор. И одновременно ужасно сложный.
На следующую ночь решили разбить лагерь на восточном берегу Унмара, оттуда до Западного Феллиона был всего день пути. Чтобы не попадаться на глаза путешественникам, пересекающим реку, остановились на милю севернее моста.
Эшер старался не выводить их на проезжие дороги и тракты, прокладывая путь по диким пустошам. Они забрались достаточно далеко на юг, чтобы не сталкиваться с дровосеками Вековечной чащи, но не настолько, чтобы выбраться на просторы Лунных пустошей, которые населяли стада кентавров и прочие разумные существа, недолюбливавшие людей.
К удивлению Эшера, Дариус Деваль не спорил с его решениями, позволяя вести отряд, куда рейнджер сочтет нужным. Дариус видел его в бою и знал, на что он способен, а остальных рыцарей впечатлила резня в темнице. Видно, они все разом думали, что Эшер приведет их домой, и уж там-то они будут в безопасности.
Большая ошибка.
Эшер бросил взгляд на юг, где скрывалась Полночь. Что Отец планирует дальше? Первые две попытки провалились, хотя вторая подозрительно отличалась от предыдущей: Ро Досарн пытался забрать не только его жизнь, но и кольцо. Целью были эльфы, но аракеша почему-то послали именно за ним. На миг он подумал, что зря, очень зря согласился участвовать во всем этом. Четырнадцать лет он избегал аракешей, а теперь снова привлек их внимание. Но один взгляд на Натаниэля с Рейной – и все сомнения развеивались.
За свою новую жизнь рейнджера он извел множество чудовищ и тварей, но всегда брал за это плату. В конце концов, это была его работа, позволяющая жить, не нарушая закон. Но в том и дело, что чувствовал он себя работягой и дельцом, а не героем, творящим добрые дела. Помогать эльфам не из нужды, а по доброй воле, было приятно. Но расплатиться за все содеянное и снять тяжесть с души не помогало. И ничто бы не помогло.
Усевшись на бревно, он подпер щеку ладонью и понял, что его щетина стала бородкой. Новая одежда и доспехи в грязи, длинный зеленый плащ тоже. Жизнь в дороге диктует свои правила, но эльфы и в этом были удивительны: на них не было ни пятнышка, будто они только-только выехали за ворота Велии.
Серые плащи удивленно смотрели, как Фэйлен вытаскивает из мешка большой тяжелый сундук и заготовки для шатров. Рыцари, в отличие от Эшера, не привыкли к магии и никогда не видели карманных измерений вроде тех, где хранил зелья и тренировочные принадлежности его наставник Алидир.
Сам же Эшер смотрел только на Фэйлен, самую красивую женщину, какую только видел в жизни. Она была с ним холодна: очевидно, ее нелюбовь к скитальцам распространялась и на него. Эшер ее не винил: он не помнил жизни в Диких пустошах, но встречал достаточно тамошних жителей. Скитальцам, конечно, далеко до темнорожденных, но даже по сравнению с прочими иллианцами они были дикарями.
Фэйлен заметила, что он смотрит, и Эшер тут же отвернулся к закатному солнцу. Ему стало неловко: он нечасто беседовал с женщинами. Будучи аракешем, он, пользуясь богатствами ордена, переспал со многими, но став рейнджером – обращался к ним только по пьяному делу. Да и этим женщинам от него было нужно малое. С Фэйлен у них и этого получиться не могло, и он понятия не имел, как с ней разговаривать. Она была, очевидно, умна, к тому же куда старше него – успела повидать столько, сколько ему за всю жизнь не светит.
