Через некоторое время у Мити появилась постоянная девушка; ее звали Зоя. В университете она не училась, и познакомился он с ней практически случайно. На одном общем тусовании Зоя громко доказывала, что была первой наткнувшейся на пони в ботаническом саду Иерусалимского университета. По ее словам, пони летели так низко, что чуть было не сбили ее с ног, так что она чудом увернулась. Зоя понравилась Мите с первого взгляда, и они быстро подружились. Жила она в старом иерусалимском районе Нахлаот, застроенном довольно заброшенными двухэтажными домами, в основном девятнадцатого века. Основная ее работа заключалась в том, что она, как она это называла, «разносила курей». На самом деле разносила она не «курей», а рекламные листки всевозможных закусочных и раскладывала их по почтовым ящикам. Больших денег эта работа не приносила, так что Зоя снимала половину малометражной однокомнатной квартиры у безработного химика по имени Паша.
Квартира состояла из крохотной кухни, на которой хватало места для стола, стула, табуретки, холодильника и миниатюрного шкафа, единственной комнаты с двуспальной кроватью и душа, совмещенного с туалетом. Поскольку для второй кровати места в квартире не оставалось, да и самой этой кровати у Зои не было тоже, то фактически она снимала у Паши полкровати. Несмотря на статус безработного, химиком Паша был выдающимся и умел производить алкогольные напитки практически из всего существовавшего в природе, как органической, так и неорганической. Он был большим поклонником Стругацких; так что производимые им всевозможные виды самогона часто получали соответствующие названия: «Массаракш», «Изнакурнож», «Диван-транслятор», «Славные подруги», «Нашествие павианов». Зое они нравились, и она ими даже немного гордилась.
Поначалу Зоя и Паша хорошо уживались, но потом начались всякие мелочные ссоры, придирки и взаимные претензии. Зою раздражало, что на своей половине кровати Паша пьет и исполняет «Широка страна моя родная».
– Бухай на кухне, – раздраженно говорила она.
– А мне нравится пить лежа, а не сидя на кухне на краю стула, – довольно резонно отвечал химик.
Пашу же раздражало, что на свою половину кровати она приводит мужиков.
– Это моя половина, – столь же резонно отвечала Зоя. – Я за нее полностью плачу и как хочу, так ее использую.
Пока претензии были симметричными, они более или менее друг друга уравновешивали; однако когда на свою половину кровати Паша стал приводить девиц, Зоино терпение лопнуло. Это уже было несправедливо. Так что как-то вместе с подругой из того же Элефа Зоя раскрасила из пульверизатора потолок над кроватью, нарисовав, как им обеим казалось, отличные граффити. Паше так совершенно не показалось. Но главное было даже не в этом; поскольку квартира была съемной, граффити как-то увидел владелец квартиры; и они понравились ему еще меньше. Потолок пришлось перекрашивать; как мужчине, это пришлось делать Паше, а Зоя только держала ведро с краской.
В результате они поругались, и, когда Зоя познакомилась с Митей, она уже обдумывала необходимость съехать. Потом из-за какого-то незначительного повода они с химиком Пашей поругались снова, и съехать она решила твердо. Сказала Мите, что переезжает к нему. Митя, в принципе, не возражал, но тут взбунтовался сосед по комнате, поскольку у Мити уже жила Поля. Поначалу Поля жила в их комнате в качестве Митиной девушки из Москвы, и сосед был уверен, что она поживет-поживет, да и вернется; но время проходило, а ни в какую Москву Поля не возвращалась. Постепенно Митин сосед Алекс начал выходить из себя, а тут еще Зоя объявила о том, что переезжает к ним тоже. Не то чтобы она у них не ночевала раньше, но это было совсем другое. На этот раз сосед воспротивился категорически. Никакие уговоры не подействовали; не подействовал даже алкоголь, даже тайком принесенный Зоей напиток «Бомбовоз принца-герцога», который обычно решал практически все проблемы. Митя попытался сослаться на прецедент соседней комнаты, где вместо двоих жили пятеро, но сосед сказал, что в Израиле не прецедентное право, что на самом деле было не совсем точно. А о том, что традиционное еврейское право все же прецедентное, никто из них тогда еще не знал вовсе. Так что Зоя продолжала снимать полкровати у Паши, а Поля продолжала ждать, когда же откроется университетский курс иврита. При поступлении на курс она должна была автоматически получить право на собственную комнату в общежитии.