Из общежития вышли затемно; взяли по шесть литров воды на человека и немного еды; есть в пустыне обычно не хотелось. В коротких утренних сумерках поймали попутную машину на восток; потом еще одну попутку на юго-восток. Когда добрались до пустыни, широкий свет уже заливал дальние горы и долины, хотя на земле все еще лежали длинные тени. От перекрестка палестинец подбросил их до деревни Убейдия; она выглядела как большинство деревень на территориях; какие-то сараи, в значительной степени недостроенные или полуразрушенные, кучи хлама, временами ощутимые следы беспорядков. Там они позавтракали и в складчину взяли палестинское же такси до монастыря Мар Саба. Такси оказалось огромным зеленым «мерседесом», как будто пришедшим откуда-то из фильмов шестидесятых; на территориях таких было много. Такси довезло их до Мар Сабы, и она была прекрасна. Огромный горный монастырь стоял на желтых, серых и красноватых горах на берегу Кедронской долины; крепостные стены, купола, высокие башни. За светло-охристыми монастырскими стенами и рваными отвесными скалами горело густое синее небо. На той стороне долины были видны пещеры насельников. И во все стороны уходила прекрасная, освещенная раскаленным летним желтым солнцем Иудейская пустыня. Долго ходили вокруг монастыря, потрясенные его внезапно открывшимся, потаенным величием; поднимались и снова спускались по склонам долины. Арина смотрела на Митю и Полю, беспорядочно и растерянно прыгающих по камням берегов и склонов, по тропинкам расходящихся долин.
– Пятый или шестой век, – гордо сообщил Митя; накануне он успел подготовиться.
Арина ехидно посмотрела на него.
– Новострой, – язвительно ответила она, подумав о том, что теперь почему-то слишком часто чувствовала себя взрослее брата. – Новострой, как и большинство древностей. Разрушен персами. Восстановлен в девятнадцатом веке. Не древнее Варшавского вокзала.
Вчера она тоже успела изучить маршрут и сделала это тщательнее и вдумчивее Мити. Поняв, что прозевал самое важное, Митя обиженно поморщился.
– Какая разница? – сказала Поля. – Вы что, оба и правда думаете, что есть разница между пятым и девятнадцатым веками? Пустыня-то та же. И Кедрон. Или вас так волнуют именно сертифицированные древности?
– После пары бутылок разницы, конечно, никакой, – ответила Арина; ее раздражала Полина склонность к философской демагогии на пустом месте.
После Мар Сабы проселок кончился, и они пошли по узкой каменной тропе вдоль склона над сухим руслом реки. Судя по следам и отметинам, весной и осенью в сторону Мертвого моря здесь спускались бурлящие грохочущие потоки; но сейчас долина была сухой и пустой. В окрестностях монастыря они провели так много времени, что неожиданно для себя заметили, что раскаленный диск уже прошел ощутимую часть своего ежедневного пути вниз. Воды у них оставалось все меньше, и нести ее было все легче. Приблизительно на полпути до Гиркании они нашли уютную скальную тень и расположились в ней со своим скудным обедом.
– Надеюсь, что еще не протухло, – сказала Арина, все больше чувствуя неожиданную ответственность за своих безалаберных спутников.
– Либо да, либо нет, – ответил Митя.
Поля снова задумалась.
– Ты помнишь, – сказала она Мите, – как когда-то мы говорили про Алису и зеркало? Что там дальше, за зеркалом, леса и реки, тайга и пустыни, горы, моря, Рига там всякая и Бухара и что на их фоне все это вокруг нас – только капля в море. Тогда я действительно так думала. А сейчас мне кажется, что это ерунда. Что мы были такими ослами. И что, кроме этого зеркала, ничего нет, и не нужно, и не жалко.
Арина испугалась, что у Поли солнечный удар; заставила ее подняться. Поля подчинилась, на удивление легко. Арина внимательно изучила ее зрачки, чуть покрасневшие глазные яблоки, попросила закрыть глаза и вытянуть руки, с закрытыми глазами коснуться кончика носа. Поля безропотно все это проделала.
– С тобой все отлично, – объяснила Арина. – Прости. Я просто только сейчас поняла, что ты никогда летом не ходила по пустыне, а этому надо учиться.
Поля отсутствующе кивнула.
Общую неловкость ситуации прервал Митя.
– Пойдем, – сказал он. – Вечер ближе, чем вы думаете.
– Я ничего такого не думаю, – возразила Арина.
– Тогда тем более пойдем.
Арина пропустила Полю перед собой.
Минут через пятнадцать, когда Поля скрылась за одним из поворотов, она прошептала:
– Я тебе говорила, что не надо брать ее с собой.
– Аря, – ответил Митя, – я могу на тебя очень обидеться.