К тому же, подумал он, Арина многолетняя дружба с Инночкой его не только трогала, но и раздражала. Иногда Мите начинало казаться, что, может быть, в этой дружбе существовала, а точнее упорствовала в своем существовании, какая-то совсем другая сторона Ари, возможно даже какая-то другая Арина, долго невидимая и незаметная, а теперь именно та, которая только недавно и стала так отчетливо и неопровержимо проявляться на поверхности ее слов, поступков и чувств. Тем не менее когда, как это обычно с Инночкой и бывало, с какой-то не проговоренной по телефону, но несомненно присутствующей целью Инночка позвонила, сказала, что соскучилась и предложила увидеться, Митя согласился. Несмотря ни на что, это была Арина подруга. А к отговоркам, будучи человеком, постоянно маневрирующим среди различных отговорок и всевозможной лжи, Инночка была чувствительна. Митя подумал, что она не была хорошим человеком, но глупой не была тоже. Договорились встретиться в огромном кафе «Лондон» на набережной, практически на пляже.
Было жарко, но жарко тем счастливым тель-авивским летним жаром, который не удушает, а, наоборот, наполняет тело и придает силы. Было ветрено, по прекрасному, высокому и ярко-синему тель-авивскому небу скользили редкие облака; все было пронизано тем ликующим летним светом, который кажется бесконечным. Почти у самых ног сияющими пенными волнами билось Средиземное море, легко и возвышенно, на горизонте почти что сливаясь с небом. На песок падали высокие волны, и над деревянными спасательными станциями раскачивались запрещающие купаться красные флажки. Он сидел на высокой террасе, и между ним и морем лежал широкий песчаный пляж. За спиной к самому берегу подступал почти незаметно ставший огромным город, с его небоскребами и круглосуточным человеческим движением. Митя устроился между городом и морем, развалившись в соломенном кресле, вытянул ноги, заказал кофе и мороженое, глубоко и просторно вдохнул.
К Митиному удивлению, Инночка почти не опоздала.
Они поцеловались в щеки.
– Как твои дела? – спросила она.
– Ничего.
– Это не ответ.
Митя пересказал парочку малоинтересных, но местами все же забавных происшествий. Одно из них случилось не с ним, а с одним из его коллег, если этот коллега, конечно же, не приврал сам, но за неимением лучшего Митя приписал эту историю себе. Инночка искренне посмеялась. Потом сказал, что у него есть грандиозная идея по части высоких технологий, но в нее никто не верит, даже Арина. А вот он, Митя, возьмет и как-нибудь это сделает. Он снова оглянулся на ярко-синее пенное море, в этот момент ему показалось, что оно уводит взгляд почти что в сторону бесконечности. Красные флажки штормового предупреждения продолжали биться на будках спасателей.
– А как у тебя? – спросил он.
После короткого предисловия Инночка рассказала, что недавно рассталась с очередным молодым человеком. «Ах вот в чем дело, – подумал Митя. – Она все-таки дура. Кто бы мог подумать. Что же Аря в ней нашла? Или Инночка просто проверяет всех своих знакомых методом тыка, на основе теории больших чисел? Может быть, и так. Говорят, это тоже метод». Но, как ни странно, она уже отвлеклась от эпопеи с молодым человеком, в которой Митя успел потеряться, и с упоением рассказывала сплетни про общих знакомых, близких и дальних.
Она недавно побывала в Ленинграде, так что часть ее сплетен касалась знакомых еще тамошних, впрочем тоже в основном по еврейской тусовке. Это было немного странным, поскольку ее приятелей по еврейской тусовке он знал плохо и в основном с Ариных слов, а вот как раз со многими его институтскими приятелями Инночка была знакома, но почему-то институтские приятели всплывали в ее рассказах как-то мельком, почти бегом, исчезая в быстро сменяющемся сумеречном вихре все новых и новых историй. Неужели это все ради сплетен? Потом Мите показалось, что она немного волнуется. «Или все-таки пытается меня склеить?» – подумал он, но потом отмел оба этих предположения как совершенно нереалистичные. Он почувствовал знакомые уколы любопытства, но продолжения ждал терпеливо, стараясь это любопытство никак и ничем не выдавать. Временами с интересом ее переспрашивал; тогда Инночкины рассказы задерживались, наполнялись новыми подробностями и новыми героями, а потом снова исчезали в редком тумане прошлого и настоящего. «Кто же все эти люди?» – с тоской подумал Митя и решил, что еще минут сорок – и будет вполне достаточно. Законы вежливости он соблюдет, так что от еще одной Ариной обиды будет избавлен; кроме того, все эти истории про малознакомых людей оказались не так уж плохи. Митя с удивлением отметил, что Инночка даже наделена известным чувством юмора.
– А еще ты помнишь такую белобрысую девицу, – спросила она, – которая училась в параллельной с ней группе?