Митя было собрался спросить, в параллельной группе с кем, но передумал. Услышать еще одну сплетню про какую-то, скорее всего, ему незнакомую белобрысую девицу ему совершенно не хотелось. Он заметил, что погода чуть изменилась. Сильный ветер принес с собой мелкие рваные облака, белые и почти прозрачные.
– Это очень полезное описание, – заметил Митя, наконец-то улыбнувшись почти искренне и гораздо меньше ощущая бремя всего этого бессмысленного разговора. – Особенно после стольких лет.
– Да помнишь, точно помнишь, – ответила она. – Ты мне еще говорил, что это внучка какого-то друга твоего дедушки.
– Помню, конечно, – ответил Митя, продолжая улыбаться, а внутри все уже сжалось, как будто его душили, а он пытался выдохнуть. «Значит, все-таки так и не изжитое», – с удивлением и одновременно без удивления подумал он. – У нее и вправду был отличный дед, – сказал Митя. – Петр Сергеевич. Тогда он работал в Русском музее. Ни на кого не был похож. Говорили, что по рождению он граф. Чушь, конечно. Сейчас все стали графами.
– Так, значит, ты ее помнишь? – переспросила Инночка.
– Помню, конечно. Хоть и смутно. Маша. Нет, не Маша. Даша. Тоже нет. Кажется, Катя. Точно, Катя. А почему ты про нее заговорила?
– Так я же сейчас типа была в Питере. Так что у меня для тебя про нее две новости.
– Для меня? – изумленно спросил Митя.
– Для тебя, – подтвердила она.
– И какие же?
– Во-первых, эта Катя умерла.
Митя прижал руки к столу и посмотрел на Инночку с глухой, перекипающей через край сознания яростью. Ее бесчисленные сплетни уже не казались ему забавными. Он с трудом удерживался от того, чтобы ее ударить. «А ведь за всю жизнь я не ударил ни одной женщины», – вдруг почему-то подумал он.
– В каком смысле умерла? – наконец сказал он.
– В обычном. На даче.
– Прекрати. На даче не умирают. На даче гуляют. Ездят на велосипеде. Купаются. Максимум собирают огурцы.
Неожиданно для себя Митя понял, что с трудом понимает, что же именно он говорит.
– А она взяла и утонула, – сказала Инночка. – В реке Луге.
– В Луге невозможно утонуть, – успокоенно и убежденно ответил Митя и откинулся на спинку кресла. – Луга – это большая канава.
– А она утонула.
– Бред. Откуда у тебя эти сведения?
– Ее близкая подруга училась со мной в одной группе. Я ее сейчас в Питере видела, было что-то вроде встречи нашего выпуска; вот она и рассказала.
– Инна, – сказал Митя, стараясь удержаться на той грани фальшивого спокойствия, которая в этот момент ему так тяжело давалась, – ты не сердись, но я немного устал от сегодняшних сплетен. Давай доболтаем в другой раз. Да и ерунда это какая-то. Мне даже стало не по себе. Все-таки внучка Петра Сергеевича.
– Ладно, пошли, – согласилась Инна. – Сейчас позову официантку. Хотя это только половина того, что она просила тебе передать.
– Официантка?
– Нет, Лена, подруга этой Кати. Которая утонула.
– Она просила передать это именно мне? Ты уверена?
– Ну да.
– Тогда почему ты не сказала мне об этом сразу?
– Я тебе это сказала, – ответила Инночка, – просто ты не услышал. Тебя, кстати, вообще-то не удивило, что я тебе позвонила и забила стрелку?
– Ну не знаю, – для убедительности, но и затягивая время, сказал Митя; пожал плечами. – Подумал, может, ты и вправду соскучилась. Я вон, например, соскучился. Действительно был рад тебя видеть.
Подошла официантка. Митя попросил счет.
– А что второе? – спросил он. – Хотя, честно говоря, в то, что она утонула в Луге, я не верю ни на минуту. Какой-то дурацкий розыгрыш. Но я уже понял, что это, кажется, не твое изобретение.
– Нет, не мое. А второе, что у нее от тебя есть ребенок. В смысле был. В смысле есть. В смысле ребенок есть, но этой Кати уже нет.
Митя посмотрел на нее все тем же одеревенелым, но теперь уже и совершенно потерянным взглядом.
– Какой-то бред. Каким образом у внучки Петра Сергеевича может быть от меня ребенок? Тебе не кажется, что я бы об этом знал?
– Это уже тебе виднее, – холодно и насмешливо ответила Инночка.
– И где же теперь этот ребенок?
– Живет с ее родителями.
– И как его зовут? – спросил Митя.
– Не его, а ее. Понятия не имею.
Вернулась официантка; Митя дал ей стошекелевую купюру, и официантка ушла за сдачей. Инночка сняла со спинки кресла сумочку, открыла ее и начала что-то искать.
– Прекрати, – все тем же деревянным голосом сказал Митя, повторяя выученный за годы текст. – Оставишь чаевые в следующий раз.
Инночка изумленно на него посмотрела и протянула письмо в незапечатанном конверте без адреса.
– Держи. На всякий случай, Лена тебе обо всем написала. Она считает, что Катины родители очень бедствуют. Особенно со времени дефолта.
Инночка отодвинула кресло и встала.
– Посиди еще здесь, – добавила она, – а я пойду. Не самая приятная миссия, скажу я тебе.