Его башня еще и хорошо расположена, неожиданно для себя гордо подумал Митя, через четверть часа пробок он уже был на пересекающей центр Тель-Авива скоростной дороге; спустился к ней по боковой развязке; направил свой джип на северо-восток, в сторону Самарии. Постепенно стали исчезать высотные дома, ухоженные парки, потом кончился город, начала пропадать зелень; через некоторое время Митя миновал контрольно-пропускной пункт, и вокруг сомкнулись серо-желтые выжженные холмы Самарии. Поначалу почти сплошным потоком чередовались арабские деревни и укрепленные еврейские поселения. Все с тем же чувством внезапного разбега, на пределе скорости, он выехал в городок Ариэль; отсюда нужно было добираться чужими самарийскими шоссе и проселками; дорогу он не помнил и включил навигатор, еще больше почувствовав себя туристом, посторонним. После Ариэля стало просторнее, но и еще более чужим. «Как давно я ее толком не видел, – с тоскливой горечью подумал Митя. – Где же я был?» Каменные холмы, земля цвета пепла, многоцветная вязь вывесок и рекламы, пыльные торговцы на обочинах позади дорожных лотков, чуть дальше прямоугольные бетонные стены домов арабских деревень, плоские крыши, торчащая арматура, мусор, чужие номерные знаки, военные патрули. «Вроде бы почти рядом, – продолжал думать он, – а совсем чужая страна… Как она здесь живет? Зачем? Неужели из-за этого жлоба? Почему? Почему все так?» На въезде в поселение его остановил охранник, проверил документы, с кем-то поговорил, открыл ворота. Над головой светилось исступленное, серое от горной каменной пыли солнце.
Пока он ехал, солнце перевалило за половину неба и спускалось в сторону уже дальнего моря. Из дома навстречу его машине выбежали трое маленьких детей. Митя помнил их имена и, хотя с известного рода неточностью, как ему казалось, помнил, какое имя кому из них соответствует. Митя вышел из машины, и дети недоуменно на него посмотрели.
– Здравствуйте, – сказал он.
– Папа сейчас не в доме, – недружелюбно ответил старший.
– Да мне, собственно… – начал он и запнулся.
Из дома вышла полная женщина средних лет, в длинной юбке и кроссовках, с усталым, чуть помятым, немного враждебным лицом и большим платком на голове, обернутым наподобие чалмы.
– Баруха нет дома, – согласилась она со старшим, не здороваясь. – Но он скоро вернется. Зачем ты приехал?
Она смотрела на него, но одновременно на пейзаж за его плечами, по ту сторону его.
– Аря! – закричал Митя.
Она стояла чуть выше, в шаге от дверного проема, и продолжала молча смотреть сквозь него усталым и пустым взглядом.
– Аря, – жалобно сказал Митя, чувствуя и свое тяжелое дыхание, и то, как от бессилия сжимается горло. Она покачала головой – равнодушно, без настойчивости, без гнева, почти без раздражения.
– Меня зовут Ханна, – сказала она.
– Знаю, – ответил Митя.
– Я знаю, что ты знаешь. Можешь пройти в дом.
Автоматически он щелкнул замком автомобильной сигнализации; фары на секунду вспыхнули и погасли.
– Это лишнее, – сказала Аря, – воров в поселение не пускают.
Митя не по-хорошему вздрогнул.
Он подумал, что она отведет его в свою комнату, но она провела его в салон. Здесь было относительно тесно и все показалось каким-то неуютным; он сжался; потом заставил себя оглядеться. Большой стол, книжная этажерка, несколько молитвенников и религиозных книг, в основном популярных, полка детективов и боевиков по-русски с яркими глянцевыми обложками. Впрочем, именно таким круг чтения ее мужа он себе и представлял. Пол из каменных плиток, поближе к диванам ковер у окна; разбросанные детские игрушки, но пол очень чистый. Митя растерянно постоял, потом сделал несколько шагов и неловко сел в угол дивана. Аря принесла стул и села напротив него, немного ссутулившись; диван по правую руку остался пустым. Митя смотрел на ее пыльные белые кроссовки на толстой подошве.
– Это новый дом, – объяснила Аря, – не тот, в котором ты был. Тот мы продали.
– Да, – сказал Митя, – я вижу, что ничего не узнаю.
– Потому что это новый дом, – ответила она. – Старый нам уже не очень подходил. Ты же видишь, дети стали больше.
Митя кивнул.
– Ты помнишь… – начал он.
Аря покачала головой:
– Не очень. За это время столько всего произошло и прошло.
Девочка, вторая по старшинству, заглянула в гостиную.
– Пойди поиграй снаружи, – сказала ей Ханна.
– Я имел в виду, – заторопился Митя, – ты помнишь нашу легенду? Сферу стойкости? Помнишь тайну? Ты помнишь, как мы клялись ее разгадать?
– Тайну, – повторила она равнодушно. – Ты приехал делиться воспоминаниями?
– Я ее разгадал! Понимаешь, я понял…
– Тебя все еще интересуют такие вещи? Это забавно. Кажется, ты совсем не изменился.
– Я собрал документы. Самые разные. Даже из Аргентины. И все это стало складываться воедино. Ты представляешь, я разгадал. Или почти разгадал. Остался один шаг. Даже полшага. Для нас обоих. Как мы тогда и собирались.
Он замолчал, но Аря тоже молчала.
– Мы ведь сделаем его вместе? – спросил Митя. – Это совсем рядом. Все еще исправится. И все снова станет правильным. Как должно было быть.
Аря продолжала молчать.