– А тебе-то зачем? – Инна оглядела Арину если не с головы до ног, то по крайней мере с головы до скамейки, на которой они сидели в аудитории-амфитеатре. Потом кивнула. – Корни, значит, ищешь, – с каким-то непонятным, но при этом неприятным подтекстом ответила она. – Ну ищи, ищи. Сейчас многие ищут.
Арина уже собралась холодно попрощаться, но Инна продолжила:
– Да не трусь ты так. Чего боишься, что за еврейку примут? Возьму я тебя. Только народ там в основном простой. Так что ты особо не задирайся.
– Спасибо, – ответила Арина; она и вправду была очень благодарна.
Неожиданно для себя снова замялась.
– А что вы там делаете? – спросила она.
– Боишься, значит, что свальным грехом занимаемся? Ничего, справишься. Не съедят тебя. Ты даже на мацу не годишься. Крещеная?
Арина резко замотала головой.
– Ну вот видишь, – ответила Инна примирительно и при этом почему-то все так же чуть издевательски. – Значит, в мацу твоя кровь не годится. Да и младенец ты только по жизненному опыту.
Но Арина смотрела на нее все так же растерянно.
– Еврейские традиции пытаемся соблюдать, – объяснила Инна. – Учимся, опять же. Старые бумаги собираем. Ну и тусуемся, как всюду. Выпиваем, как же без этого.
Привела ее Инна в синагогу в пятницу, поближе к вечеру. «Встречать субботу», – поняла Арина, но ничего не сказала.
Они прошли через двор, находившийся слева от синагоги и едва ли не на треть заваленный стройматериалами, оказались в здании Малой синагоги. По количеству строительного мусора было видно, что внутри нее тоже идет ремонт. К тому моменту, когда они пришли, те малосимпатичные персонажи, часть которых Арина уже видела в прошлый раз, как раз возвращались с молитвы. Почему-то целовали дверной косяк, потом зажигали свечки, произносили благословения на древнееврейском, ели. К немалому изумлению Арины, и выглядели, и вели себя они довольно напыщенно. Инну здесь все называли Инночкой. Бородатый мужичок, по виду значительно старше большинства присутствующих, рассказал им историю о том, как перед светом субботних свечей открываются сферы неба. Рассказывал он плохо, говорил коряво, но от самой истории у Арины неожиданно захватило дух. Она вспомнила, как тогда на берегу, в Крыму, дедушка рассказывал им о сферах.
– Тебя как зовут? – спросил ее бородатый.
– Арина.
– Отличное еврейское имя. Лучше даже придумать сложно. В каком чине?
Арина растерялась, молча огляделась по сторонам.
Вмешался парень ее лет с внимательным, хоть и невыразительным лицом.
– Это у нас здешняя шутка такая, – объяснил он. – Что если к нам кто прибивается, так это либо местечковые, либо стукачи. На местечковую ты не похожа. Так что остается один вариант.
– Гриша шутит, – серьезно ответил бородатый, потом повернулся к Грише: – А слово «местечковые» советую тебе забыть.
Гриша хмыкнул, но промолчал.
– Семья твоя откуда? – снова спросил бородатый.
Арина вспомнила родственников, которые в детстве приезжали к ним затариваться, и неожиданно для себя довольно легко соврала:
– Из Хмельницкого.
– Знатное место.
Она посмотрела на бородатого с удивлением; не могла понять, шутит он или действительно так думает. Бородатый посмотрел ей навстречу. Как ей показалось, понял ее недоумение.
– Целая страна была, – объяснил он. – Без границ, но огромный и сложный мир. Называлась Комитетом четырех земель.
– А потом?
– Потом исчезла. Как континент.
Арина ничего не поняла, но переспрашивать не стала; решила, что потом сама найдет и прочитает.
– А фамилия?
– Витальская, – ответила она, потом, чтобы как-то закончить затянувшиеся расспросы, добавила, почти как в институте: – Арина Андреевна. На самом деле, – после короткой паузы добавила она, – изначально фамилия была Витал. Но потом прадед переделал ее на русский манер.
– Ты мне тут… – сказал бородатый, потом снова и на этот раз очень внимательно посмотрел на нее и остановился. – Что, правда?
– Что правда?
– Правда Витал?
– Правда. Витал, – удивленно ответила Арина.
– И что, действительно не знаешь?
Она не понимала, о чем идет речь, молча покачала головой. Бородатый встал, отошел в сторону, вытащил из большой пачки неожиданно роскошно изданную книгу в твердом переплете, озаглавленную «Тания», протянул Арине.
– Спасибо, – сказала она, – я обязательно верну.
Бородатый еще раз внимательно на нее посмотрел.
– Это подарок. Барух гашем.
– Спасибо, – повторила она.
Было видно, что бородатый колеблется, но причины его колебаний она не понимала. Потом он отошел в сторону и снял с полки маленькую книжку в бумажном переплете. Протянул ей. Арина покрутила книгу в руках, приоткрыла. На книге было написано «Основные течения еврейской мистики», том второй. От всего этого Арина начала чувствовать себя героиней «Понедельника», ей казалось, что еще немного, и она получит неразменный пятак.
– Сама прочитаешь, – сказал бородатый. – А вот если эту книгу не вернешь, убью.
Выходили уже в полной темноте.
– Чего это нашего равчика так зацепило? – недоуменно заметила Инночка, когда они поворачивали с Лермонтовского на Декабристов. – Да еще и книжки дал. Обычно он на них сидит, как последний куркуль.