В ту ночь он больше не вернулся.
Я лежала в постели, зажмурив глаза, пытаясь отогнать образы того, что только что произошло. Слезы не приходили, горло словно сжало спазмом, и плач застрял в нем. Тут над кроватью пронеслось что-то легкое, как крылья бабочки. Прохладная рука легла мне на лоб. Я еще крепче зажмурилась, каждой клеточкой своего тела ощущая присутствие матери. Слабый аромат сирени от ее духов. По комнате пробежал холодок. Я медленно открыла глаза и увидела тень, исчезающую в темноте. Заснуть я не решилась — вдруг испугалась ночи. Медленно тянулись часы. Когда забелел день, туманный и пасмурный, я наконец смогла заснуть, а шум моря убаюкал меня, унеся все тревожные мысли.
* * *Дядя Маркус всегда строго соблюдал распорядок дня. Он вставал в шесть, выпивал кофе, завтракал, читая за завтраком газету. Затем разъезжал верхом по угодьям, проверяя, как ведутся сельскохозяйственные работы. Во второй половине дня сидел в кабинете, занимаясь делами усадьбы. Раз в неделю отправлялся по делам на материк. В семь ужинал со мной и тетушкой, а потом уходил в бильярдную с коньяком и сигарой. И ровно в десять отправлялся в спальню.
Ко мне дядя являлся раз в неделю, всегда по пятницам. Всегда пунктуально, в четверть одиннадцатого. Я не могла заставить себя взглянуть на него, так что делала вид, будто сплю. Так мне было легче. Я лежала в постели, как тряпичная кукла. Ровно дышала. Зажмуривала глаза. Раз я сплю, то все это не происходит на самом деле. Я не хотела, чтобы он приходил. Старалась отогнать звук его тяжелых шагов по лестнице. Однако моя свобода была мне дороже.
«Я смогу это вынести, — думала я. — Придется вынести, чтобы жить обычной жизнью. Если закрыть глаза и думать о лесе и море, все быстро закончится. Если ему нужно только это, то я справлюсь». И когда он пыхтел надо мной, я думала о шуршании ветра в кронах деревьев или плеске волн о скалы.
* * *Дядя явился в мою комнату в тот день, когда мне исполнилось пятнадцать. Шаги его звучали по-другому. Не крадучись, а решительно. Все так явно изменилось, что на сердце у меня стало тяжело. Его отвратительный запах распространился по комнате, как затхлое дыхание.
— Надень халат и следуй за мной.
Он стоял и ждал. Тут я пришла в состояние, которое трудно описать. В комнате не осталось воздуха, однако я дышала. Все мышцы в моем теле окаменели, однако я двигалась. Чувствуя, как душа почти отделилась от тела, я последовала за ним по лестнице на чердак. Переступила порог и всхлипнула, словно животное, приведенное на бойню.
