По пути домой меня отвлекли от размышлений звуки, раздававшиеся в лесу, — под чьими-то ногами ломались ветки. Я остановилась. Ощутила ее присутствие. Затылок сдавило, словно он превратился в кусок льда. В этот момент я поняла, что нельзя оборачиваться. То, что я увижу, напугает меня до смерти.
Всю дорогу до Виндсэтры я шла как зашоренная.
Мне стало ясно: я не готова взглянуть в глаза смерти.
* * *В жизни каждой девочки настает день, когда она превращается в девушку. Меняются все ее движения, облик становится мягче и изящнее. Со мной это случилось в то лето, когда мне исполнилось четырнадцать.
Я бродила по острову в длинных пышных юбках и соломенных шляпах, которые ветер иногда уносил прочь, понимала, что со мной что-то случилось, но не понимала до конца, что именно. Стала забывчивой и рассеянной. Мне казалось, что весь мир окрасился в более мягкие тона.
Дядя Маркус заметил это моментально. Он был как охотничья собака, унюхавшая свежий след. Я могу вспомнить тот самый момент, когда он это заметил и почувствовал. Мы сидели за обеденным столом. Я уронила ложку и наклонилась, чтобы поднять ее. Когда же снова вынырнула из-под стола, то заметила, что дядя неотрывно смотрит на вырез моей блузки. Потом наши глаза встретились. Его взгляд был таким жадным, что я отвернулась. Но когда снова подняла глаза, он по-прежнему смотрел на меня. Напряжение стало невыносимым, так что я снова уронила ложку, но на этот раз она упала в тарелку.
Тетушка заметила, что произошло. По шее у нее пошли красные пятна, как всегда случалось, когда она нервничала. Многозначительно кашлянула, и тогда дядюшка отвел глаза. Я поняла, что что-то изменилось.
В тот же вечер, когда я уже почти заснула, он пришел ко мне в комнату. Подошел и сел на край постели.
— Сними одеяло, Сигрид, — велел он.
— Зачем?
— Сейчас я кое-что тебе скажу — хочу, чтобы ты внимательно послушала. С этого момента ты будешь делать все, что я тебе велю. Иначе я испорчу тебе всю жизнь, Сигрид. Скажу, что ты умалишенная, как твоя мамаша, так что тебя вскоре заберут в сумасшедший дом. Это я тебе обещаю.
Я сдвинула одеяло, потому что и раньше побаивалась дядю, а теперь и вовсе испугалась. Он задрал на мне рубашку и оглядел мое тело. Провел рукой по моему животу, приложил ладонь к груди. Затем запустил палец мне в трусики и ввел его в самое сокровенное место. Боль была чудовищная. Я вздрогнула. Перед глазами пронесся образ матери. Теперь я знала — то была мать, а не свинья на чердаке.
Дядя снова опустил на мне рубашку, поднялся и вышел из комнаты.
