— Лучше не бывает. Весна идет. Для меня это лучшее время.
В каком-то смысле София знала, что так и будет. У них коварные планы по поводу нее, этого можно было ожидать. Если б только она могла выяснить, что они затевают!
Подойдя к дому, в котором находилась ее квартира, София сразу же заметила беспорядок. Кто-то открыл контейнер с мусором и разбросал все по газону. На боковой стенке контейнера было написано:
К горлу подступила тошнота; Софии захотелось прислониться к контейнеру, чтобы ее вырвало. В том самом месте, где это случилось с ней в прошлый раз, когда она обнаружила разрезанный мешок с отходами. Остатки высохшей еды до сих пор виднелись на газоне. Она присела на корточки, прижала ладони к животу и несколько раз сглотнула. Затем заставила себя встать и сфотографировала контейнер на мобильный телефон. Собрала пакеты с мусором и выкинула обратно в контейнер. Из пакетов из-под молока, консервных банок и бутылок лимонада что-то протекло, и пальцы стали отвратительно липкими.
Едва войдя в подъезд, София увидела надпись на своей входной двери:
Слово было написано черным спреем, размашистым почерком и покрывало полдвери. А вторая надпись, еще более крупными буквами, — на двери у Альмы:
Полиция пообещала приехать очень быстро. Сфотографировав двери, София вышла и села у дома, ожидая стражей порядка. Позвонила Беньямину. Ее даже порадовало, что тот в ужасе охнул, когда она рассказала ему о случившемся. Теперь он поймет, что есть дела поважнее, чем скучная вечеринка у его сестры. Но когда Беньямин предложил немедленно приехать в Лунд и остаться у нее на ночь, София сказала «нет». Получится очень поздно, и потом, она по-прежнему на него злится. К тому же София подумала, что они могут начать снова ссориться из-за той вечеринки, а после событий сегодняшнего дня она чувствовала себя выжатым лимоном. Ее бросало то в жар, то в холод, она ощущала тошноту и задавалась вопросом, не заболевает ли.
Дом, в котором жила София, имел два этажа и четыре квартиры. Альма и она сама жили на первом этаже. С жильцами со второго этажа София ни разу не разговаривала, только сталкивалась с ними иногда на лестнице и здоровалась. Наверху жила молодая пара, а еще мужчина с таксой. Парочка, похоже, почти не бывала дома. Зато теперь в парке за домом появился мужчина с таксой. Собака тянула его за собой, так что он быстро шагал вперед, слегка сгорбив спину. Увидев Софию, остановился.
— Всё в порядке?
— Да… то есть нет. Кто-то устроил тут такое… Разбросал мусор, написал спреем гадости на двери у Альмы и у меня… Я вызвала полицию.
Мужчина встревоженно нахмурил лоб.
— Я видел этот беспорядок, когда проходил мимо. У меня ишиас, так что я не мог наклониться и собрать мусор. Подумал, что кто-нибудь другой… — Он посмотрел на нее с виноватым видом.
— Ничего страшного, я все убрала.
— Хотя пару часов назад, когда я шел в магазин, всего этого еще не было, — добавил сосед и покачал головой.
Тут Софию поразила мысль, что тот, кто это сделал, стоял при свете дня и разбрасывал мусор из контейнера или наносил спреем надписи, несмотря на риск быть замеченным. Такая дерзость пугала.
— Ты не заметил, тут никто не проходил?
Мужчина задумался.
— Кстати, было дело… Но он не выглядел подозрительно. Какой-то молодой парень спускался вниз по лестнице. Я видел его только со спины. Но он был хорошо одет — и точно не Юнас из четвертой квартиры, который всегда в джинсах и толстовке с капюшоном. Этот был в костюме.
— Ты не мог бы остаться и побеседовать с полицией? Пожалуйста!
Мужчина кивнул, и тут как раз подъехала машина. Женщина-полицейский, вышедшая из нее, виновато улыбнулась Софии и покачала головой, увидев текст на контейнере. Она была невысокая и мускулистая, с черными волосами, собранными в строгий хвостик, светло-карими глазами и изящными бровями, образующими две идеальных дуги. В одной ноздре она носила кольцо. Протянув руку, представилась как Андреа Клаэссон.
— Я убрала мусор, — призналась София. — Наверное, мне не стоило…
— Всё в порядке, — ответила Андреа.
Для начала она расспросила мужчину с собакой, который вспомнил, что у незнакомца, которого он видел на лестнице, был рюкзак, не сочетавшийся с костюмом. В целом же словесный портрет мало что давал. Средний рост, короткие волосы, светлый шатен — это мог быть кто угодно.
Они вошли в подъезд. Андреа поморщилась при виде текста на двери. Альма высунула голову из-за двери, и они переговорили с ней. Она ничего не видела и не слышала, поскольку у нее работал телевизор, но Альма нисколько не казалась возмущенной — напротив, скорее возбужденной по поводу того драматизма, который принесла с собой София в их тихий спальный район.
— Надеюсь, вы их задержите, — сказала она Андреа. — София, ты должна рассказать ей о той жуткой секте, ведь это наверняка они.
