— И сколько на это потребуется времени?
— София, посмотри на него. Он тебя уже обожает. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна.
Песик, не спуская с нее глаз, тихонько заскулил. Она присела и погладила его. Шерстка у него оказалась мягкая и гладкая, а нос, уткнувшийся в щеку Софии, — прохладный и влажный.
— Ничего не выйдет, Беньямин. Я не могу держать собаку. Я же работаю целыми днями.
— Я уже переговорил с твоей соседкой Альмой. Она дважды в день выходит на прогулку и с удовольствием будет брать его с собой.
— Ты не имеешь права вступать в сговор с моими соседями!
— Ей показалось, что все это забавно. Она пригласила меня выпить кофе. А потом заставила меня рассказать, как я сбежал из «Виа Терра». Мне пришлось повторить всю историю дважды.
— Все это ужасно глупо…
— Напротив, исключительно разумно.
— Как его зовут?
— Дильберт.
Песик поднял глаза и навострил висячее ухо. А потом накинулся на Софию в приступе неподдельной любви.
На Центральном вокзале было холодно, гуляли сквозняки. Анна-Мария решила зайти в кафе и сесть как можно дальше от небольшой группы людей.
Поначалу она намеревалась лишь заглянуть, посмотреть, с кем встречается Освальд. Но потом любопытство взяло верх. Если он заметит ее, она может сделать вид, что зашла выпить кофе по пути в Стокгольм. У нее ведь там есть клиенты. Словно Освальд не раскусит эту ее ложь… Снова вернулась навязчивая мысль — что она затеяла нечто немыслимое. Солнечные очки в такой пасмурный день и высоко поднятый воротник, как у шпионки из сериала… Но она не смогла просто остаться в стороне. Бродила туда-сюда по квартире, не находя себе места; отгрызла пару ногтей, ненавидя себя за то, какой стала… Но момент, о котором она так мечтала, уже близок. Анна-Мария видела это в его глазах. Почувствовала, что вопрос уже готов слететь у него с языка. Ничто не должно угрожать тому, что их сейчас объединяет.
Их отношения улучшились с тех пор, как она стала поставлять ему записи. Маленькие клипы о супертоскливых вечерах Софии Бауман. По большей части эта дрянь просто сидела на диване и читала. Пару раз камера поймала ее и ее парня, когда они трахались, как безумные, на диване. Если это не заставит Франца испытать отвращение, то Анна-Мария уже и не могла придумать ничего больше.
В первый раз, когда она принесла ему записи и рассказала о камере, он поначалу выглядел возмущенным.
— Что ты натворила, черт возьми? Совсем ума лишилась?
Но вскоре в уголках его рта заиграла улыбка, в глазах мелькнул недобрый огонек. Франц жадно вырвал у нее из рук диск. В тот день, когда она собиралась уходить, он обнял ее и шутливо поцеловал в мочку уха.
— Ты суровая, Анна-Мария. Люблю суровых девчонок.
Когда она повернулась, чтобы уйти, он шлепнул ее по попе, отчего по всему ее телу пробежала волна наслаждения.
Ей казалось вполне естественным, что она будет сопровождать его в первую увольнительную. Поняв, что Франц собирается ехать без нее, Анна-Мария совершенно утратила самообладание. Но в его устах все звучало совершенно разумно.
— Есть люди, с которыми я должен встретиться. Ведь мы с тобой встречаемся чуть ли не каждый день. Когда ты наконец поймешь, что мы и так вместе? Ты ведь не собираешься меня ревновать, когда я выйду? Я этого не вынесу.
— Нет-нет, я не буду ревновать, — заверила она его, в то время как перед глазами промелькнули бесчисленные образы женщин. Красивые женщины с Освальдом во время его увольнительных…
— Вот и хорошо. Прочти еще раз тезис номер два. О том, что ты — это твое прошлое. И сбавь обороты. Некрасиво, когда ты так закусываешь губу. Расслабься, черт возьми!
Так что она сдалась, как обычно, и подумала о хорошем — ведь он сказал, что они вместе.
Медленно повернувшись, Анна-Мария посмотрела в сторону небольшой группы людей. В темных очках все казалось темным, однако она узнала людей за столом. Тощий долговязый Буссе из «Виа Терра», от которого всегда пахнет по́том. Мадлен, глупая девушка с белыми ресницами. И еще лузер, но на этот раз не в тапках и джинсах, а в костюме, как ни странно. Охранник стоял на почтительном расстоянии, прислонившись к стене. Голос Франца зазвучал на весь ресторан. Он околдовал группу своим авторитетом и пылом. Рассказал что-то, от чего они захохотали. Другие вокруг них стали оборачиваться, невольно прислушиваясь. Некоторые узнавали его; Анна-Мария увидела, как две девушки уставились на Освальда и зашептались.
Внезапно она осознала, в каком напряжении находилась в последнее время, и расслабилась. Ведь это разговоры о работе, а не свидание с женщиной. Теперь осталось только незаметно выскользнуть из кафе.
