Выйдя, она задержалась снаружи. Внезапно услышала рядом голос Франца и замерла. Медленно обернулась и увидела, как он выходит из кафе в сопровождении остальных. Анна-Мария едва успела отвернуться. Услышала, как он шутит, а остальные смеются, чуть слишком громко. Стало быть, встреча прошла хорошо. Анна-Мария не удержалась от соблазна последовать за ними. Она не спускала глаз с широкой спины Освальда. Дала им чуть-чуть уйти вперед, но шла следом, пока они не вышли из здания вокзала. Франц сел в машину вместе с охранником, заявив, что отправится за покупками. Буссе и Мадлен некоторое время стояли в полной растерянности и смотрели ему вслед, потом исчезли в толпе. Лузер помахал вслед машине Освальда и тут же сел в другую, отполированную до блеска. Анна-Мария дождалась, пока все уехали.
По каким-то непонятным причинам в голове у нее всплыла аналогия с паутиной, которую использовал Освальд. И тут Анна-Мария все поняла. Все эти нелепые личности застряли в его паутине. Как и София Бауман. Они следуют малейшему его движению, когда он тянет за ниточки. Но он и она, Анна-Мария, сидят наверху и управляют всем происходящим. Поэтому она не понадобилась ему во время увольнительной. Как она раньше не поняла? Что она тут делает в таком идиотском наряде?
Однако, вернувшись в свою квартиру, Анна-Мария по-прежнему не находила себе места. Ей очень хотелось снова его видеть, но до этого момента оставалось еще несколько дней. И что-то еще не отпускало, мешало, как камешек в туфле… Анна-Мария решила прокатиться на мотоцикле — от этого в голове всегда прояснялось.
«Харлей» она привезла из Лондона. Он обошелся ей в целое состояние, но стоил того. После окончания университета Анна-Мария позволила себе год свободы и уехала в Лондон. Когда она прикатила на встречу однокурсниц на мотоцикле, в полном кожаном прикиде, подруги назвали ее
Франц пришел в восторг, когда она рассказала, что у нее тоже есть «Харли-Дэвидсон».
— Вот видишь! — произнес он. — Я же сказал — мы созданы друг для друга.
Переодевшись в кожаную куртку и сапоги, Анна-Мария почувствовала себя сексапильной. Стоял солнечный и прохладный весенний день, дождей давно не выпадало, так что земля была сухая, а гравий приятно хрустел под толстыми подошвами. Понадобилось время, чтобы выбраться из города, однако Анна-Мария знала дорогу за городом, на которой могла развить скорость до ста тридцати. Из-под шлема выскользнула прядь волос, хлеща ее по лицу. В голове сразу прояснилось. Каллини поняла, что именно упустила. Эту машину она уже видела раньше — ту, в которой уехал лузер. Это был «Мерседес» Освальда. Тот, который у него с двадцати лет — и такой ухоженный, что выглядит как новый. Зачем, с какой стати Франц позволил кому-то садиться за руль этой машины? Или ее просто надо было отогнать в сервис?
Ясность в голове сменилась глухим жужжанием. Анна-Мария снизила скорость — внезапно поездка на мотоцикле уже не казалась ей таким приятным занятием. Она вдруг осознала, что в пазле под названием «Франц Освальд» отсутствует один важный кусочек. И к этому фрагменту у нее доступа нет.
В то утро, когда должна была выйти статья о Софии, Симон пошел и купил «Дагенс нюхетер». Придя домой, он уселся в кресло и внимательно прочел статью от начала до конца — два раза. Рубрика гласила: «ПОСЛЕВКУСИЕ — жизнь после секты».
На первой фотографии София стояла, прислонившись к перилам на веранде своего дома. Ее профиль четко выделялся на фоне пасмурного неба. Второй снимок изображал ее стоящей на лестнице, прислоненной к стеллажу в библиотеке. В руке она держала книгу, которую как раз ставила на полку. Фотограф окликнул ее, и она обернулась на камеру с удивленным видом и приоткрытым ртом.
В статье был также снимок, изображавший бранные слова, написанные кем-то на ее двери. Симон знал, о чем речь, — София рассказала. Статья ему понравилась, особенно конец, где Магнус Стрид сурово прижал Освальда, утверждая, что тот управляет преступной организацией из тюрьмы прямо под носом у правоохранительных органов. В самом конце приводилась ссылка на блог Софии.
