Антон уже совершенно ничего не понимал. Может, квартирой ошибся?
Марья Ивановна, словно подслушав эту его мысль, решила всё разъяснить:
– Да вы, Антон Сергеевич, не удивляйтесь. Сейчас ведь везде так. Все дома, в которых комнаты есть пустые, уплотняют. Мы же не по своей воле вломились в вашу квартиру. В жилсовете нас сюда и распределили. И поскольку нас трое – Колька, сын, в ремесленном сейчас на занятиях, – то заняли мы, уж не обессудьте, большую. Ну не в маленькой же нам втроём? Вы о вещах своих не беспокойтесь. Уж что-что, а на счёт этого люди мы честные, будьте уверены. С утра ещё милицейские заходили, искали вас. Натворили чё? Слыхала я, вы недавно из-за границы…
Антону сделалось совсем дурно. Разболелась голова и даже подташнивало слегка. Поскольку незваные новосёлы уже всё о нём знали и сразу решили расставить приоритеты, в которых Антону отводилась роль всего лишь статиста, то он и не посчитал нужным вообще что-либо спрашивать или требовать объяснений. Как и мужичок минуту назад, он просто кивнул головой, развернулся и вышел.
Первым делом он направился в жилсовет. Там ему доложили, что по новым правилам, поскольку пустующих комнат в Петрограде после военных действий, испанки и голода теперь слишком много, следовало всем жилсоветам их заселять, в особенности уделяя внимание семейным. И вообще, хозяйку, чью квартиру снимал Антон, никак не могут найти, а это уже совсем непорядок, и, возможно, если она так и не отыщется, то вообще и самого Антона могут оттуда попросить, потому как он элемент неблагонадёжный – шастает по заграницам, и ЧК приходило навести о нём справки. Антон Сергеевич напрасно пытался объяснить, что он физик и преподаватель в Первом политехническом, и что учёные из этого института известны по всей Европе и тем самым укрепляют престиж новой России в глазах мировой общественности. Да и вообще, у него есть невеста, с которой они на законных основаниях занимают жилплощадь, просто сейчас Верочка отлучилась на некоторое время по важным делам, и потому пра̀ва никакого никто не имеет их уплотнять.
– А вот насчёт прав я бы с вами поспорил, – заключил председатель жилсовета, – потому что права̀ тут имеются в сложившейся ситуации у одного только меня. И я не знаю, как там и что в Европе с вашим престижем, но здесь ваш авторитет ничем не больше, чем у Марьи Ивановны.
Антону авторитет Марьи Ивановны увиделся в виде грудей, и это охладило его желание к дальнейшему выяснению прав и полномочий.
– А вообще, – чуть успокоившись, добавил председатель, – если бы вам удалось каким-либо образом разыскать хозяйку и документально подтвердить её согласие на ваше дальнейшее проживание, то… И ещё не мешало бы для полной наглядности и, так сказать, для весомого аргумента заключить брачный союз с вашей невестой.
Последняя мысль председателя показалась Антону особенно интересной. Это же был выход! Пусть даже они заключили бы и фиктивный брак, ведь это на какое-то время могло бы вернуть ему Веру! Он был уверен, что ради спасения хоть и бывшего, но всё-таки друга она ему не откажет, такая уж у неё натура, несмотря на то, что к самому институту брака девушка с недавних времён относилась более чем критично. А там уж кто знает… Может, отношения их ещё могли бы быть как-то реанимированы?..