Адрес, по которому три месяца тому назад отбыла хозяйка, у Антона имелся. Это где-то за Уралом, на берегу Енисея, городок назывался Маклаково. Но ни улицы, ни дома в адресе означено не было. Уехала она туда по случаю болезни двоюродного брата, у которого оставалась малолетняя дочь; необходимо было за ней присмотреть, а если случись беда, то и взять на воспитание, чтобы, не дай Бог, не определили её в какой-нибудь интернат. Хозяйку звали Таисия. Отчества её Антон не знал, сама же она и не велела по отчеству её величать. Женщиной Таисия была спокойной, на вид лет сорока или чуть больше, симпатичной и доброй по натуре. Непременно следовало её найти. Во-первых, для того чтобы не мозолил глаза «авторитет» Марьи Ивановны, во-вторых, чтобы обрести шанс на продолжение отношений с Верой, и, в-третьих, – от греха подальше от разыскивающих его «милицейских». Был и ещё один веский повод: Леонид Алексеевич Кулик, с которым они познакомились ещё в 1911-ом в Уральской радиевой экспедиции, в следующем мае планировал научную поездку на Подкаменную Тунгуску (впервые со времён падения метеорита!), куда лично пригласил для радиологического исследования и Антона. Предприятие предполагалось не то чтобы не из лёгких, а не иначе как на пределе физических возможностей среднестатистического учёного. Было бы неплохо лишний раз вспомнить, что такое сибирская тайга, поскольку Англия изнежила Антона и заставила подзабыть, что по чём в этой нелёгкой жизни. Впрочем, Веру в этом списке лучше было бы поднять до пункта «во-первых». Путь, конечно, не близкий и наверняка не без приключений – но цель виделась благородной и прежде всего насущной. От Петрограда предстояло добраться до Москвы, оттуда – до Ачинска по Сибирской магистрали, а от Ачинска уж как-нибудь и до самого Маклакова. Максимум неделя туда да неделя обратно. Антон взял отпуск в институте с запасом, на целые три недели, благо студентов нынче на их факультете раз-два и обчёлся. Ректор особо не возражал, потому что и к нему сегодня обращались по поводу Антона из ЧК. Деньги на дорогу имелись, но на всякий случай Антон прихватил с собой из квартиры все свои сбережения, поскольку, несмотря на уверения Марьи Ивановны в её честности, нисколечко ей не верил. На зарплату преподавателя, распинающегося перед полупустыми аудиториями, особо не пошикуешь, но деньги в основном копились за счёт продажи книги Антона, которую он издал после возвращения из Англии. В узких кругах физиков, интересующихся открытиями, сделанными Резерфордом, книга хорошо расходилась. Сборы его в глазах Марьи Ивановны выглядели ничем иным, как самым натуральным бегством. И хотя Антон объяснил цель своего отъезда и поделился планами о будущей свадьбе, женщина уверила себя в том, что больше не увидит Антона, и посему в тот же вечер задумывала поселить Кольку в комнате Веры.
* * *
По статистике конца девятнадцатого века, первым классом по железным дорогам России было перевезено в вагонах первого класса меньше миллиона пассажиров, в то время как вторым классом проехало свыше пяти миллионов, а третьим аж целых сорок два миллиона. После печальных событий начала двадцатого века число желающих проехаться первым классом, а уж тем более в диковинном «Сибирском экспрессе», сократилось и того больше, так что пришлось самые элитные вагоны красить половинами в два разных цвета – в синей половине вагона располагались места первого класса, в жёлтой – второго. Этот смешанный тип хотя бы на восемьдесят процентов заполнялся людьми, потому как гонять полупустые вагоны от Москвы до Иркутска – роскошь в такое время непозволительная.