Встретила я его лишь через много лет в Ниццком Соборе, на молебствии 6-го ноября, празднике Морского корпуса, представила ему свою юную дочь и, улыбаясь, сказала: «Вот теперь с ней, а не со мной вы протанцуете обещанный тур вальса». Но и это не исполнилось... И спит милый адмирал вечным сном на Ниццком кладбище, таком поэтическом и красивом... И сколько там знаменитых русских людей нашли себе последнее пребывание... начиная со светлейшей княгини Юрьевской («Катя»), морганатической Супруги Императора Александра II... Вот могилы знаменитых боевых генералов Юденича, Щербачева, Томолива, Ломновского, Свечина и др. — всех родов оружия — и также министров Барка, Наумова, графа Уварова, кн. Оболенского и нашего Морского Министра адмирала Григоровича и его соплавателей, двух братьев адмиралов Пилкиных и др. А вот могила того, которого вся Ницца называла «Дедушкой» — всегда с приветливой улыбкой и изысканной речью. Это был последний Председатель Петербургского окружного Суда генерал Виктор Евгеньевич Рейнбот. А рядом — его современница — известная красавица Юлия Павловна Маковская, которую ее супруг — знаменитый художник Маковский — увековечил на своих картинах... Сколько интересных рассказов мы от них слышали здесь, в Зарубежье о «старой России». Недавно — к этим могилкам прибавилась еще одна — знаемого и уважаемого всеми русскими Олега Ивановича Пантюхова, 92 лет, создателя Русских Скаутов. А год тому назад вся русская молодежь Ниццы и Парижа, да и их родители тоже, очень скорбели от неожиданной кончины молодого и очень талантливого композитора духовой музыки — молодого инженера Александра Филатьева, погибшего при автомобильной катастрофе. Его музыкальные произведения вполне заслуживают слов поэта: — «Музыка — язык богов». Недавно по Радио можно было послушать эту именно замечательную музыку... у многих катились слёзы из глаз... Молодой композитор оставил о себе именно «вечную память». — А дальше на самом холме кладбища, с которого открывается чудный вид на лазурное море — в склепе – почивает мой дорогой муж-друг Ст. Фад. Дорожинский и рядом с ним — пустое место для моего гроба — вероятно — очень скоро и я буду там... Там!!... Где?? — Где они все?? И будет ли «опять встреча» ?... вот вечные вопросы — без ответа...
Здесь, в Петербурге я случайно встретила человека, смерть которого вскоре (в Августе 1918 г.) явилась исключительным событием в истории Русской Православной Церкви. Это был Настоятель Адмиралтейского Собора, митрофорный протоиерей Алексей Андреевич Ставровский. В жизни этот уже очень почтенного возраста просвещенный пастырь достиг всего, чего мог достичь в Императорской России белый священник: митры, ордена св. Александра Невского и Романовского Знака (их было всего 300 на всю Россию). Но при этой «знатности» о. Алексей сохранил необычайную доброту сердца, что засвидетельствовал своей удивительной смертью. Назначенный патриархом Тихоном после отъезда протопресвитера Щавельского занимать должность протопресвитера военно-морского духовенства, о. Алексей был взят заложником после убийства Урицкого и отвезен в Кронштадт. Там расстреливали каждого десятого без суда и без следствия. О. Алексей стоял девятым, и ему улыбалась свобода. Но десятым стоял молодой священник. Видя это, о. Алексей обратился к своему соседу и сказал: «Я — старик, мне — 82 года; жена моя старуха; в жизни я получил все, чего мог достигнуть; иди себе с Богом, а я встану на твое место». Так и случилось. Молодой священник был выпущен на свободу, а о. Алексей — расстрелян.
Тут будет уместно вспомнить и другого «легендарного» священника о. Доримeдонта Твёрдого, Настоятеля Морского Собора моего родного Николаева. Большого роста — очень представительный, он останавливал на себе всеобщее внимание главным образом потому, что на его (всегда красивой муаровой лиловой) рясе ярко выделялся большой золотой крест на Георгиевской ленте. Он был — герой Шипки. С этим крестом вышел впереди всех войск с пением «Спаси, Господи, люди Твоя». Все буквально ринулись за ним, наэлектризированные его силой и мощью Веры. После взятия Шипки, ген. Скобелев при всех войсках расцеловал его и надел ему на шею Георгиевскую Ленту, которую он всегда носил.
