– Некоторые из нас считали, что вы примажетесь к моему плану, – говорит она, – или будете отговаривать от того, чтобы я собирала улики против Навида. Этого я допустить не могла. Я должна была сделать все, чтобы он больше не причинил вред другим девочкам.
– Понимаю, – говорю я. – После стольких лет надругательств твоя жажда мести может показаться оправданной. Я не умаляю твое желание наказать Навида за его гнусные преступления, но едва ли ты ввязалась бы в эту историю с «Электрой», если бы не пострадала от своего отца.
Она отпивает воды.
– Я просто не могла принять ту, кем я была на самом деле, не могла принять то, что Анна, Элла или я делали – сейчас или раньше – с моим отцом, или с Навидом, или в клубе…
Она замолкает, не договорив. Это трудно вынести.
– Ты Алекса, – наконец говорю я, – орнитолог при своей Стае. Ты та, кто приложила все силы, чтобы питать части самого себя при жутчайших обстоятельствах. Та, кто, чтобы выжить, создала семейство личностей. Твое прошлое не должно влиять на то, кто ты есть, Алекса, однако оно может показать тебе, кем ты бы стала, если бы пожелала. Со временем.
Мы смотрим друг на друга.
– Ты все еще считаешь себя безумной? – спрашиваю я.
Ее губы медленно растягиваются в улыбке, и она становится похожей на девочку, пережившую Прыжок.
– Я бы сказала, что я та, кто многое пережила и кто страшно тоскует по маме, – говорит она. – Что я сильная, со стержнем внутри. Что я тот самый человек, которого мне не хватало, когда я была младше. Эпилог
Я не слышала, как позади меня остановилась полицейская машина. И как из нее кто-то вылез.
Появился какой-то мужчина, заговорил со мной, и все, что он говорил, почему-то имело смысл. Его голос был ласковым и уверенным. И он соперничал с голосами в моей голове, в частности с голосом Паскуд – «Прыгай, ты, чертова плакса».
В конечном итоге меня уговорили перебраться с карниза и под проливным дождем повезли в полицейский участок. Кит Чандлер не торопился, объезжая лужи на дороге. Осторожно выжимая сцепление. Он старался говорить мягко, видя, как у меня трясутся руки и ноги. Мои лосины все еще были мокрыми и пахли мочой.
* * *
В участке, в квадратной, освещенной люминесцентными лампами комнате к нам присоединилась офицер-женщина. Она села за овальный стол. Мне показалось, что она настроена немного скептически и осуждает меня. Однако ее глаза блеснули, когда Раннер вывалила на стол содержимое своего рюкзака.
Женщина-офицер удивленно уставилась на меня: надо же, одна из альтернативных личностей разрушает преступный мир изнутри.
Внезапно успокоившись, я сделала заявление. Ну, его сделала Онир с помощью Эллы. Я удалилась в Тело, решив, что у нее лучше получится рассказать о событиях в четкой последовательности. Я была слишком уставшей.
Четыре часа спустя меня привезли в «Глендаун».
Теперь он на некоторое время станет моим домом. Во всяком случае, до тех пор, пока не будет решено, что Стая может спокойно летать. Дэниел считает, что именно мои диссоциативные личности и спасли меня. Что без них я не пережила бы клуб или Дрессировочный дом. И хотя его лечение приглушает их голоса, мы продолжаем действовать вместе, и Паскуды, естественно, остаются нашей главной проблемой. Есть надежда, что однажды я стану единым целым, и «мы», «нас» и «они» примет довольно любопытную форму «я».
Потому что «я» может означать любую из восьми личностей – из девяти, если считать меня, – которые я собрала за все эти годы. Я, Строитель Гнезда. Однако среди всего этого строительства я не упускала из виду ту девочку, которая родилась и которой дали имя, ту, которая росла и набиралась знаний, и ту, которую я знаю как Алексу Ву.
* * *
«Электра» вместе с Дрессировочным домом вскоре исчезла с первых полос местных газет. Потом, когда прошли аресты, писаки публиковали броские заголовки: «В Вест-Энде арестован торговец людьми: спасено 15 женщин».
Насчет «женщин» они ошиблись. В большинстве это были девочки.
Другие писали: «По нашим источникам, полиция арестовала 11 человек, вовлеченных в действие педофильской сети».
В статье Навид Махал и Кесси Ванг были названы главарями, история дополнялась черно-белой фотографией Навида, Кесси и Шона в наручниках у дверей «Электры». Розовая неоновая вывеска клуба уже не горела. Каждого посадили в отдельную полицейскую машину, вынудив еще ниже опустить поникшие головы. В последний момент Навид продемонстрировал всем свою вульгарность, показав средний палец и презрительно скривив губы. Неделю спустя появились новые фотографии. Аннабелы, Эми и их брата, который давал показания по поводу наезда, совершенного Навидом. Джейн – без Сильви – с новой прической, уже не рыжей, а блондинки. Все так и не сняли золотые ожерелья, на шее так и болтался ключик – свидетельство тоски и детских травм, которые, как ни печально и как ни обидно, так и не зарубцевались. Я гадала, удалось ли властям отловить Тао Ванга и что стало с Пой-Пой. Отправили ли ее обратно в Китай?
