Ненавистница бананов тычет ладонью мне в лицо и уходит, а Пой-Пой пытается выудить из-под кровати Тинкер-Белл.
Мы обе опускаемся на четвереньки и заглядываем под кровать. Зеленые глаза Тинкер-Белл поблескивают в дальнем углу, как глаза одинокого призрака из прошлой жизни.
– Оставь ее здесь, – говорю я, – она сама выйдет, когда успокоится.
Стоящая позади Пой-Пой Элла что-то произносит одними губами, но я не понимаю. Она указывает на сосновый комод, один ящик которого никто не удосужился задвинуть.
«Подожди», – тоже одними губами говорю я.
– Скажи, Пой-Пой, ты давно здесь живешь? – спрашиваю я, изображая из себя тупицу.
– С лета, – отвечает она, на четвереньках отползая от кровати, – когда за мной приехал Шон.
– Шон? – повторяю я, и мой голос ломается.
– Тот добрый дядя, что работает в ночном клубе. Друг Эми. – Она хихикает.
Мы с Эллой переглядываемся. По моему телу, снизу доверху, как лесной пожар, проносится гневная ревность и напоминает мне о нашей последней ночи вместе – то было шесть недель назад. Шон был в шелковой маске для глаз – он хотел, чтобы отдохнули его хитрые глаза, – и настаивал, чтобы мы спали «валетом»: он инь, я ян. Всю ночь у меня перед лицом маячили его ступни – он не мог заснуть, так как было жарко и тесно. Другими словами, еще один мужчина-ребенок, опасающийся близости. Я боялась, что он ударит меня в лицо, поэтому повернулась к нему спиной, чувствуя себя брошенной после нашего секса, быстрого и без оргазма. Не передать, какой одинокой и пустой я себя чувствовала. И спать совсем не хотелось.
«Я сыта по горло этим куском дерьма», – мысленно произнесла я…
«Хвала Господу!» – улыбнулась Раннер.
«Сегодня я сильная».
«Сегодня я приложу все силы к тому, чтобы стать тем самым человеком, которым мне надо было стать, когда я была подростком».
Полная решимости и жажды действия, я беру Пой-Пой за руку.
– Твои мама и папа, наверное, скучают по тебе, – говорю я.
Пой-Пой опускает голову и мотает ею.
– Они умерли, – говорит она. – Они заболели. Но у меня есть старые мама и папа – мои бабушка и дедушка.
Из-под кровати, поднимая атласный театральный занавес, неожиданно появляется Тинкер-Белл, наша четырехлапая актриса, смиренно ожидающая вызова на бис.
– Тинкер-Белл! – восклицает Пой-Пой, вскакивая и хватая ее на руки.
Мурррмурррмуррр…
Я провожу рукой по «хвосту» девочки – материнская ласка, которая доставляет мне гораздо больше удовольствия, чем ей.
– А они навещают тебя, твои бабушка и дедушка? – спрашиваю я.
Пой-Пой пожимает плечами.
– Они живут в Гонконге, и они старые, – говорит она, поправляя ошейник на Тинкер-Белл. – Поэтому дядя Тао сказал, что сам позаботится обо мне. С помощью тети Кесси. Мне очень повезло, что я здесь.
Я грустно улыбаюсь, глядя на Эллу. Я так и не убрала руку с волос Пой-Пой.
– Предлагаю идти есть, – говорю я.
Она кивает:
– Мне нужно пи-пи.
– Я подожду тебя, – говорю я.
Шлеп-шлеп.
Элла подтаскивает меня к себе и указывает на ящик.
– Смотри.
В ящике пять паспортов. Я открываю один. На меня смотрит девочка с короткими черными волосами.
«Фамилия: Тян
Имя: Хуань
Гражданство: китайское
Дата рождения: 28 мая 2003».
Хуань?[29] Господи, да для этой девочки нет ничего радостного, думаю я. Она очень несчастная, очень не-хуань.
Я открываю другой паспорт.
«Фамилия: Чеунг
Имя: Пой-Пой
Гражданство: китайское
Дата рождения: 10 сентября 2007».
Я достаю свой телефон – клик, клик, клик, клик, клик – быстро фотографирую все пять паспортов.
«Улика № 3.
Паспорта/визы девочек, незаконно вывезенных из Китая, из регионов, охватывающих Макао, Тайвань и Лаос. Четыре девочки прибыли 7 декабря 2018 г. Чеунг Пой-Пой (альтернативное имя Бритни) прибыла летом 2018 г. В Соединенное Королевство ее привез Шон Ричардс, бармен клуба «Электра». Навида и Кесси она называет «дядей» и «тетей». Ее родители умерли. О ней заботились бабушка и дедушка. Неужели они продали ее? Неужели они были настолько наивны, что поверили в добрые намерения Навида? Ей одиннадцать лет».
Я заканчиваю печатать. Воздух кажется густым и безжизненным.
Возвращается Пой-Пой. Теперь у нее в волосах перламутровый гребень с двумя свисающими цветками лотоса.
– Пошли, – говорю я, беря ее за руку. «Сегодня я приложу все силы к тому, чтобы стать тем самым человеком, которым мне надо было стать, когда я была подростком. Закрываю дверь Киносъемочной, где девочки борются за выживание и где их заставляют чувствовать себя счастливыми. Комнаты, где убиваются мечты и где девочки вынуждены совершать страшные преступления. Где их бьют. И насилуют.
* * *
Четыре новые девочки сидят на кухне за низким деревянным столом вместе с Луноликой. Все пятеро держат в ладонях пластмассовые миски и палочками едят блестящую лапшу с говядиной. Ненавистница бананов входит вслед за Пой-Пой, пихает ту и направляется к Джейн, которая теребит свои огненные волосы.
