– Наверху проблемы. Вернусь через пару минут.
Я дышу слишком часто. Рот будто набит песком.
«Соберись, Алекса».
– Тебе помочь? – спрашиваю я. – Пойти с тобой?
– Нет. Жди. А вообще пошли.
Я вслед за ней выхожу из кабинета, поднимаюсь наверх к поджидающей Джейн.
– Это тот чудик, что заходил на прошлой неделе, – говорит она. – Тот, который неравнодушен к Эми. Он отказывается платить за выпивку.
Кесси поворачивается и передает мне пустую коробку.
– Вот, укладывай сюда все, что мы вытащили, – приказывает она. – Джейн, позови Шона. Кстати, а где он, кто работает в баре?
Обе исчезают.
«Улика № 4.
Имена, адреса и номера телефонов мужчин, пользующихся даркнетом – тех, кто смотрит, и тех, кто выгружает видео своих дочерей в сеть. Девочки главным образом несовершеннолетние. Эти коды есть у Кесси Ванг и Навида Махала. (Верхний ящик письменного стола Навида в настоящий момент заперт.)
Навид следит за девочками, требует, чтобы во время работы они оставляли свои сумки в его кабинете. Он дает им взятку в виде наркотиков».
Я быстро проверяю, не упустила ли я что-нибудь в ящиках шкафов, затем беру кожаную сумочку Эллы, подумывая о том, чтобы передать ее ей. Но в тот момент, когда я собираюсь положить ее на стол, Паскуды приказывают:
«Открой ее».
И я открываю. Я удивляюсь самой себе, своему желанию пошпионить. Хотя чему я удивляюсь? Ведь последний час я именно этим и занималась, изображала из себя шпиона, рискуя нашей безопасностью – меня поддерживала только Раннер.
Из пластикового окошка в ее кошельке на меня смотрит Навид – его фотография сменила ту, на которой мы вместе с Эллой.
Озадаченная и изумленная, я, поддавшись безотчетному порыву, швыряю кошелек и сумку о тонкую, как бумага, стену. Потом в сердцах пинаю металлический шкаф – на нем остается небольшая вмятина.
«Она трахается с ним?» – спрашивает Онир.
«Наверное, – говорит Раннер, – иначе не сунула бы сюда его фото».
«Подожди-ка, – встревоженно говорит Онир, – мне кажется, этому есть разумное объяснение».
«Тьфу, – отмахивается от нее Раннер, – смотри на вещи трезво, мечтательница».
Потрясенная предательством, я подбираю вещи Эллы, вытаскиваю из кошелька фотографию Навида и вижу под ней нашу с Эллой. Она была сделана в Париже на мой двадцать первый день рождения. Мы с Эллой провели там выходные. Мы тянем руки к Эйфелевой башне и смеемся над парнем, которого Элла попросила нас сфотографировать. Небо освещено солнцем, на заднем фоне идеальная перспектива Парижа.
На Свет выбираются Паскуды и стучат костлявыми пальцами по окошку. Мне в ноздри ударяет отвратительный запах дохлого животного.
«Часть тебя уже давно знает, что ее притягивает и он сам, и его власть, – шепчут они мне, – мы просто твое подсознание, Алекса. Мы показываем тебе то, что ты предпочитаешь игнорировать».
Может, они правы, подавленно думаю я, но мне совсем не хочется признавать, что потребность Эллы быть любимой перевешивает заботу о ее же безопасности. Это сильное желание может привести к ее погибели.
Я забираю под свою власть Тело и смотрю на сумку Эллы. Из моих глаз текут слезы. Я вдруг осознаю, как много во мне ненависти и насколько я одинока. А потом приходит озарение: ненависть – это просто осерчавшая любовь.
Глава 51. Дэниел Розенштайн
Она плывет ко мне. Спокойная вода бассейна не касается ее красных губ.
– Божественно, правда? – спокойным и ласковым голосом произносит она. – Просто райское блаженство, так тепло. Я останусь здесь навсегда.
Ее слова – как кубики сахара, падающие в несладкий чай.
Стоя на выложенном плиткой дне бассейна, я развожу руки, чтобы поймать ее. Она падает мне в объятия, наши тела раскачиваются, волнуя воду, наше дыхание спокойное и свободное. Я провожу рукой по ее волосам, спине.
– Кто ты? – шепчу я ей на ухо.
Она прижимается губами к моим. Проводит по ним языком.
– Я та, кого ты хочешь во мне видеть.
– Алексу, – говорю. – Я хочу, чтобы ты была Алексой.
Она обнимает меня за шею, а потом одним быстрым движением ногами обхватывает меня за талию.
– Если ты откажешься, я утоплю тебя, – шепчет она. Ее рука шарит у меня между ног.
Она закрывает глаза, отпускает меня и уходит под воду. Я ощущаю прикосновение ее упругих бедер. Я тоже ныряю. Мы задерживаем дыхание и практически не двигаемся. Я думаю:
«Мы не одни».
* * *
Моника обхватывает меня за талию.
– Ты грезишь, – шепчет она, прижимая меня к себе.
Пауза.
Переориентация окружающей обстановки.
– Что? – озадаченно говорю я.
– Ты грезишь, – повторяет она, обеими ладонями обхватывая мои мокрые щеки и гладя меня по голове.
– Дэниел.
– Да?
Она придвигается ближе, наши носы почти касаются.
– Я хочу ребенка. Глава 52. Алекса Ву
– Тогда почему он там? – раздраженно говорю я. – Одно дело шпионить, и совсем другое – носить его фото в своем кошельке. Это неправильно.
