— Возьму другой. — Мужчина провёл ладонью по волосам племянника и улыбнулся. — Этот самый лёгкий. Из-за митриловых вставок. Остальные были бы тебе не по руке. Но, если захочешь, прикажу выковать собственный, когда мы будем дома.
— А можно будет оставить этот? Я буду достоин такого оружия.
— Конечно. Теперь он твой.
Киан кивнул каким-то своим мыслям и вышел из нашего шатра, ни разу не обернувшись. Шен поставил зажженную лампу на пол и последовал за старшим принцем.
Новая колюще-режущая игрушка начисто смыла у Джина впечатления от нападения. Он, наверное, час захлёбываясь от восторга, рассказывал о том, какой потрясающий меч подарил ему Киан. Прочный. Лёгкий. Красивый.
Я эстетики оружия не понимаю. По мне, всё оно, в первую очередь, средство убийства. И отделить камни на рукояти или гравировку на лезвии от этого у меня не получается.
— Тебе не нравится? — спрашивает сын немного настороженно, садясь рядом со мной. Но свой подарок из рук не выпускает, словно боится, что его заберут.
— Дело не в этом. Просто, я устала. День был тяжёлым.
— А… ну, ладно. Тогда, может быть, будем отдыхать?
— Конечно, мой хороший.
Лисёнок подталкивает свой лежак поближе к моему, и мы устраиваемся совсем рядом. Наши лбы почти соприкасаются.
— Мне кажется, что дядя Киан — неплохой человек, — шепчет Джиндзиро.
Конечно, его слышат Рия и Ая, но делают вид, что спят. У нас не было секретов от них, но иногда хочется хотя бы иллюзию уединения.
— Нам ещё предстоит узнать его. Может быть, он, даже, хороший? — в моём голосе слышится надежда. Надежда на то, что в нашей маленькой компании появится ещё один близкий человек. Кто-то, кому мы сможем доверять.
— Не исключено.
Немного поднимаю голову и целую сына в лоб. Он — добрый. Просто, жизнь здесь такая. Тот, кто должен сначала разрушить старые порядки, а потом выстроить новые, не может быть белым и пушистым котёнком. Даже в детстве.
Конечно, мне бы хотелось дать сыну нормальную жизнь. Но это никак не зависит от меня. Иногда внешние факторы в разы сильнее наших желаний, и это надо научиться принимать. Иначе ты сгоришь на костре собственных сожалений.
— Я люблю тебя, Лисёнок.
— И я люблю тебя, мам.
Джин закрывает глаза. Его дыхание становится тихим и размеренным. Ко мне же сон не идёт. Я лежу, тупо пялясь в серый потолок нашего шатра.
Шен, устроившийся на освободившемся лежаке возле входа, ворочается, явно не находя себе места. Лей давно уже ушел вслед за Кианом.
И сейчас наш хмурый наставник мечется между желанием проконтролировать, что у нас всё хорошо и присоединиться к старшему принцу. И он бы рад разорваться на две части, чтобы одновременно присутствовать и там, и тут, но это вне человеческих возможностей.
Мне совершенно не хотелось участвовать в допросе служанок, что подсунула нам Императрица. Было искушение сбросить это на мужчин. В конце концов, они сильные и умные. Но Лей — это не Шен. Ему физически тяжело выносить боль других людей. Но у него есть очень разные снадобья. Например, яды или средства, способные развязать язык.
Иногда настойка из семян алой акации — не вызывающий привыкания наркотик, не так страшен, как пытки. Он, по крайней мере, не оставляет следов. И всяко предпочтительнее раздробленных костей, сорванных ногтей или ожогов по всему телу.
Осторожно встаю и иду наружу.
Шен даже не пытается меня удержать. Видимо, понимает, кому после допроса будет тяжелее всего.
Я заметила второй костёр не слишком далеко от нашего лагеря и пошла к нему. Лей, заметивший это, попытался остановить меня. Глаза у него были совершены пустые. Это пугало до дрожи.
— Что вам удалось узнать?
— Кто стоит за сегодняшним покушением, конечно, неизвестно, — ответил целитель тихо. — Возможно, Императрица. Та девушка больше года служила во дворце Сыновнего Почтения. Но, что касается остальных, вчера к ним подошли слуги наложницы Сян, так или иначе, вынудив выполнить приказ госпожи. Пятый принц не должен был доехать до Юга. Два клинка, смазанных экстрактом ледяных грибов. В коробочках, где должны быть пудра и румяна — концентрированный порошок серебристого лилейника. Даже их деревянные шпильки пропитаны соком медвежьей ягоды. А у одной на руке браслет из очень интересных бусин — спрессованных корней аконита, покрытых сахарной оболочкой, словно дерево лаком.
— Они, что, армию хотели отравить? — Я, если честно, офигела от какого объёма отравляющих веществ. Всего выше озвученного хватит на то, чтобы отправить в круг перерождений какое-то невероятное количество людей.
— Всего лишь нас. Но вы же понимаете, что это за вещества?
Я нехотя кивнула. Конечно, мои познания в местной ботанике оставляли желать лучшего, но названия были знакомыми. Если бы служанкам удалось бросить пару бусиной в общий котел перед ужином, никто из тех, кто съел хоть одну ложку, не дожил бы до утра. Но о быстрой смерти им оставалось лишь молиться.
Боль.
Конвульсии.
Медленная асфиксия.
— Служанки нужны нам, как свидетели?