— Лютует. Нет, он и до этого казнокрадов не жаловал, но не настолько. Устроил рейд с проверками по государственным учреждениям. Построил всех так, что они дышать боятся. А чиновники по всему южному побережью сейчас успокоительную настойку ведрами пьют и Богине молятся, чтобы принц-наместник успокоился. Кстати, это предвидится в ближайшем будущем времени или нет? Потому что вороватые служащие скоро закончатся, а куда его потом понесёт ишь ему и ведомо. Не хотелось бы, чтобы он начал в таком состоянии вмешиваться в воспитание пятого принца.
— Не знаю. И опережая твой вопрос. Нет, я не могу его успокоить. Сделать хуже — запросто. А, вот, как-то помочь ему — нет.
— А что случилось? — молодой человек иронично вздёрнул бровь.
— Прости, Шен. Это личное.
— Поссорились?
— Можно и так сказать.
— А я знал, что от этой любви будут неприятности. От любви, вообще, неприятностей больше, чем всего остального.
— Да, иногда так и есть.
Я не стала спрашивать, что случилось у него. И так ясно — Айка. Некоторые люди не могут жить спокойно. Их страдать тянет. У девушки, конечно, было тяжёлое детство. Её никто не любил. Отчего самооценка на нуле, если не в отрицательных значениях. Но Шен в этом не виноват.
Как не виноват в том, кто он есть. Красавец, умница, аристократ со всеми вытекающими в виде воспитания и образования. Сравнивая себя с ним, девушка очень чётко осознаёт пропасть между ними и расстраивается. Справедливости ради, я тоже осознаю насколько Шен превосходит меня в интеллектуальном плане. Только меня это не особенно тревожит. У меня свои достоинства, как, собственно, и у Аи. Но для того, чтобы спокойно признавать свои или чужие сильные стороны и нужна адекватная самооценка, а не хрупкое «Я» состоящее из сотни психологических травм.
Киан в этом плане ушел от бедной служанки, даром, что принц. С ним уже ничего не сделаешь. Взрослый человек с устоявшимся характером, которого мне, тоже, следует научиться принимать.
Да, он такой. Да, он в некоторых вопросах ведёт себя странно. Но, можно подумать, я — образец логики и здравого смысла.
В конце концов, каждый имеет право на свои не самые адекватные реакции или иррациональные страхи.
Киан пришел поздно ночью, когда я уже почти спала. Тихо забрался в постель и уткнулся носом в мой затылок. Провёл ладонью по талии.
— Я упрямый дурак? — спросил он печально.
— Есть немного. Мир несправедлив. С этим ничего не поделаешь. Это одна из его основ. Кому-то изначально достаётся больше, кому-то — меньше. Мы все чего-то лишается. Каждый в чём-то становится ограничен. И это не всегда наш выбор или наша вина.
— Это несправедливо.
— Это жизнь. Моя жизнь. Твоя. Наша. И тратить ее на бессмысленные сожаления… Зачем? Есть занятия куда более приятные.
Я осторожно перевернулась и потянулась к его губам. Мне нравилось его целовать. Нравилась его реакция на мои прикосновения. Нравилось, как он кусает губы в момент самого яркого наслаждения.
И было плевать на всю эту вашу справедливость. Нет её. А тепло его рук — есть. И отказываться от этого из-за собственных ограничений у меня нет ни малейшего желания.
— Хочешь массаж? — спрашивает Киан, покрывая поцелуями мою шею и плечи.
— Да.
Я улыбнулась. Почему бы и нет? Жизнь часто несправедлива. Но она у нас одна. А люди бывают несправедливы к себе ещё чаще, чем эта самая жизнь. Не нужно лишать себя того, что делает тебя счастливым. Не надо думать о том, что потеряно навсегда.
— Я люблю тебя, — шепчет мужчина, мне в губы. — Люблю.
— Киан, мне очень с тобой хорошо. Спасибо, что ты есть в моей жизни. И я, тоже, люблю тебя.
Рассвет я встретила в прекрасном расположении духа. Мой милый принц спал рядом, запутавшись пальцами в моих волосах. Есть у него такая странная привычка.
— Доброе утро, — Киан открыл глаза и улыбнулся. Обожаю его улыбку. И его обожаю. Особенно по утрам. Сонный он невероятно милый.
— Доброе. Какие планы на сегодня?
— Работать. За время моей отлучки скопилась уйма дел. А ещё нужно уделить немного времени Лисёнку и его компании. Я понимаю, что Ишикара вполне справляется с ними, но это нужно мне самому. У нас с тобой не будет общих детей. А Джиндзиро уже есть. И, знаешь, сейчас я сам не готов, чтобы он считал отцом Исао или кого-то другого. Это мой ребёнок.
— Наш. И не беспокойся. Он не считает Исао отцом в том смысле, что в это слово вкладываешь ты.
— Хочешь сказать, что мой главный соперник не Император, а Линшен?
— Джин очень привязан к Лею и Шену, но не считает никого из них отцом. Они для него, скорее, старшие братья.
— Мы ровесники, — педантично заметил Киан, а я закатила глаза. Иногда он бывает невыносимым занудой.