В нижнем углу страницы Лайзел написала адрес своей электронной почты: ууgonequesting@gmail.com. Эстер с тихим восторгом погладила буквы. Ей трудно было понять, почему такая завораживающая, притягательная Лайзел захотела продолжить знакомство с кем-то вроде нее. Эстер взяла засохшие цветы, достала из сумки дорожный бумажник и сунула их с запиской в то же отделение, где лежали шесть оставшихся черных лебединых перьев. Взглянула на экран телефона, сверяя время. При мысли о встрече с Софусом, который будет ждать ее днем в гавани, тревожно сжался желудок.
Захватив все необходимое, Эстер отправилась в душ, но, пройдя полкоридора, вернулась к себе в номер, взяла пузырек с солью и, поколебавшись, насыпала немного себе на язык.
В гавани она нашла кафе, в котором предложил встретиться Софус, и заняла угловой столик. Отпила кофе. Перед ней лежали раскрытый дневник Ауры и путеводитель, тоже раскрытый. Мягкую ясную погоду сожрали темные тучи, тяжелые от дождя, — их принес с моря суровый ветер Северной Атлантики. Выглянув в окно, Эстер впечатлилась и уткнула нос в «хомут» джемпера. Она росла в Солт-Бей, на восточном побережье, где зимы были серыми и холодными, но к такому внезапному яростному ветру не привыкла. Эстер случалось наблюдать подобное лишь однажды, еще подростком. В ту зиму над Солт-Бей установилось низкое давление, и штормовые ветра сотрясали Ракушку несколько дней. Сидя у огня, Эстер умоляла Джека рассказать «еще одну историю» о Бассовом проливе и о кораблях, ставших жертвами его знаменитого коварства. Эстер покрутила чашку. Ей вспомнилось, какие глаза были у Ауры, какой восторг и ужас отражались на лице сестры, когда Джек с театральным великолепием излагал истории о штормах и о тех, кому выпало испытать на себе их ярость. Аура питала неутолимую жажду к романтическому и печальному.
Раздался громкий треск, и посетители охнули: порывом ветра сорвало вывеску. Эстер прижала руку к груди, чтобы успокоить сердце. Взглянула на экран телефона — проверить время. Всмотрелась в гавань — не покажется ли Софус. Телефонами они не обменялись, так что, если Софус решит остаться дома, сообщить об этом Эстер ему не удастся. Конечно, в такой ветер и думать нечего о морской прогулке. Кстати, что он имел в виду под «выйти в море»? Может, это как-то связано с той фотографией с водорослями, которую Эстер видела в его блоге?
Чтобы не смотреть на телефон, показывавший, с какой скоростью утекает время, Эстер взялась за путеводитель. Надо выбрать, чем заняться в городе. Места, фотографии. Вдруг Эстер заметила кое-что знакомое и перестала листать страницы. Коупаконан. У Эстер замерло сердце.
В первый раз с тех пор, как Фрейя и Джек отдали ей дневник Ауры, Эстер поняла, что интонация «Семи шкур» изменилась: энергия пятого из семи образов, Коупаконан, разительно отличалась от энергии предшественниц. Девушка из Биналонг-Бей, Агнета, Лиден Гунвер, Принцесса-лебедь — у всех у них украли нечто важное. Пересказав их истории при помощи татуировок-реплик, Аура переосмыслила их, вернула этим женщинам то, что у них отняли. Но Коупаконан была другой. Не тоска и не печаль были в строке, которую Аура посвятила Коупаконан; в ней отчетливо чувствовалось благоговение. Восхищение. Ощущение силы и вновь обретенной цельности.
Эстер полистала дневник и остановилась на шестом изображении: женщина входит в море. Реплика Ауры источала энергию, которая наполнила грудь Эстер новыми чувствами.
— Эстер?
От испуга она вскрикнула и сшибла стакан с водой, тут же плеснувшей Софусу на джинсы.
— Вот черт! — Эстер покраснела; пришлось сбегать к стойке за салфетками. — Прости, пожалуйста.
Сердце ее колотилось в груди, она чуть не оглохла — так шумела в ушах кровь.
Софус, на лице которого отражались удивление и растерянность, принялся обтираться.
— Прости, я не собирался подкрадываться. Не знал, что ты так глубоко задумалась.
Эстер отмахнулась от извинений и как можно беззаботнее произнесла:
— Привет!
— Привет. — Софус понял намек.
— Поверь мне, я умею здороваться без спецэффектов, не влипая в дерьмо и не обливая людей водой. — Эстер села и принялась снимать с джемпера невидимые волоски.
— С нетерпением жду такой возможности. — У Софуса подергивались уголки рта. — Заказать тебе еще кофе?
Эстер попросила чай, и Софус пошел к стойке. Убедившись, что он не видит, Эстер сунула дневник Ауры и путеводитель поглубже в сумку. Софус вернулся, неся чашки.
— Спасибо. — Эстер взяла свою чашку и кувшинчик с молоком. — Ты же не выходил в море? Сегодня такой ветер. — Она налила молока в чай, размешала.
—
— Где?
Софус покачал головой:
— Да, ты же не в курсе. Все забываю, что ты знаешь обо мне куда меньше, чем я о тебе.
Аура сидела за столом вместе с ними; она вела с Софусом разговоры, которые ускользали от слуха Эстер.
— И много ты обо мне знаешь?
— Аура все время говорила о тебе. А как же! Сестры Тюленья Шкура и Лебяжий Пух.
Эстер замерла, оглушенная волной чувств: предательство, гнев, любовь, тоска, вина. Она прочистила горло и снова спросила:
— Питомник?
